— А кто в черном списке?

— Те, кого сразу можно назвать врагом, — Корнилов передал мне тонкую папку с траурно-мрачными завязками. — Здесь двадцать одна фамилия, восемнадцати из них мы отказали в приеме и отправили домой, а имена передали в армейскую разведку Жилинского.

— Остальные? — я внимательно прочитал три имени, одно из которых точно не ожидал встретить в такой компании.

— Двое по просьбе полковника Ванновского, один под ответственность Казуэ Такамори приняты на службу и взяты под особое наблюдение.

Я несколько секунд раздумывал над тем, стоит ли так рисковать, держа на свободе явных врагов.

С другой стороны, польза от этого тоже точно могла получиться, а раз я доверил Глебу Михайловичу и Казуэ их должности, пусть работают. Но доклады по этой троице я буду спрашивать регулярно… Еще почти два часа посвятив разбору текущих дел, я попросил всех остановиться, а потом, воспользовавшись тем, что с полигонов подтянулись и остальные офицеры, сделал то, что мне уже так давно хотелось.

— Пришло время раздавать пряники, господа, — я широко улыбнулся.

— Что? — громогласно удивился Шереметев, еще не перестроившись с командного голоса на обычный.

— Почему пряники? — приоткрыл рот Лосьев.

— Не Дареное воскресенье же, — задумчиво сощурился Мелехов.

Теперь пришла уже моя очередь удивляться. Зато узнал, откуда это выражение пошло.

— Я мог бы сказать «подарки», но это было бы неправильно, — продолжил я вслух. — То, что вы сейчас получите, вами полностью и абсолютно заслужено. На мой взгляд, этого будет даже недостаточно, но возможности Алексея Николаевича после отставки были несколько урезаны.

— Награды? — выдохнул Мелехов.

— Звания? — сощурился Шереметев.

— До приезда Линевича? Он ведь может и не простить, — задумался Ванновский.

— Может, — согласился я. — Но дальше передовой не сошлют, а разве нам туда и не надо? Так что… Начнем!

Глава 19

Смотрю на окружающих меня людей и вижу, как сверкают их глаза. Не за ордена они тут сражаются — знаю! Но ведь все равно приятно, когда тебя оценили.

— Степан Сергеевич, — ближе всех ко мне оказался Шереметев, с него и начал, по порядку. — Ваши штурмовые батальоны стали примером не только для всей армии, но и для врага.

Поэтому орден Анны 3-й степени с мечами, золотая сабля с надписью «За храбрость» и чин 6-го класса теперь ваши.

— Полковник, значит. По-настоящему теперь, — Шереметев усмехнулся.

— Бланк на генерала был только один, — улыбнулся я в ответ. — Далее, Павел Анастасович.

— Я! — выдохнул Мелехов.

— За беспримерную ежедневную работу по обеспечению тыла и всех оборонных мероприятий вы награждаетесь внеочередным званием полковника и орденом Владимира 4-й степени с мечами и бантом.