— А вы, ваше превосходительство?

— А я все время, что мог потратить на грузовики, уже израсходовал. Дальше надо заниматься и другими направлениями, а тут… Буду рассчитывать на вас, поручик.

— Я не подведу, Вячеслав Григорьевич! — последнюю фразу Славский практически проорал, и мне показалось, что вместе с криком из него вышел не только воздух, но и последние капли обреченности, которой он заразился под И-Чжоу.

* * *На следующий день я проснулся с мыслью, что на самом деле не отказался бы снова покопаться в грузовиках, особенно с учетом того, что сегодня на них будут монтировать, но… Было кое-что важнее, что, увы, никак нельзя было переложить на чужие плечи.

Умывшись и заглянув на кухню своего самого первого 22-го полка, я отправился в штаб. Несмотря на то, что часы еще даже не пробили восемь, тут уже собрались Мелехов, Лосьев, Огинский и Корнилов — в общем, все, кто помогал мне разбираться в самом сложном в армейской жизни, в бумагах.

— Что по поставкам из Китая? — начал я с самого главного.

— Цены держат, все в срок, качество продуктов проверяем, как при приеме там, так и при отгрузке здесь.

Единственное, уже скоро надо будет закладывать в стоимость затраты на охранение. То ли раньше про этот маршрут не знали, то ли кто-то постарался согнать сюда побольше хунхузов, но на Тайцзыхэ сейчас тревожно, — Лосьев говорил спокойно и деловито.

— А пока на поездах везем, не лезут? — уточнил я.

— Не лезут, — на этот раз ответил Корнилов. — Уже по всему Китаю разошлись слухи о наших поездах с пушками и пулеметами. И банды боятся их как огня.

— Тем не менее, продолжаем держать охранные команды на каждом рейсе, — напомнил я. — Рано или поздно они попытают счастья, и мы должны быть готовы подтвердить свою репутацию.

А теперь… Что по новым частям 2-го Сибирского?

— Те, кто к нам присоединился во время обороны Ляояна, очень не хотели уходить, — теперь докладывал Мелехов, в который раз выручавший меня по тылам и хозяйству. — Тем не менее, пришло отдельное указание восстановить старые части, если это возможно. Говорят, его продавил лично великий князь Сергей Александрович.

— Поподробнее про «если возможно», — я сразу уловил важную оговорку.

— После того, как еще главнокомандующий Куропаткин выделил нас в отдельный отряд, мы с первого же дня занялись переформированием частей.

Особо пострадавшие объединялись с нашими, в тыл же в основном отправлялись новички из остатков 5-го и 6-го корпусов. Таким образом мы смогли сохранить почти 13 тысяч из 20-ти временно присоединившихся во время боя.

— Значит, итого у нас 30 тысяч солдат… — задумался я.

С одной стороны, не так уж и много. С другой, это совсем не те 30 тысяч, что были, например, у Засулича при Ялу или Одишелидзе при Вафангоу.