Он любит классические детективы, но вы только представьте, как стремно будет умереть… ну… посередине, так и не узнав, кто убийца. Теперь я читаю ему стихи. Просто чтоб он мог взять с собой хоть какие-то слова, а мой голос сопровождал его в темноте.

Читаю ему «Упоение[13]». Части «Упоения», если точнее, хоть так, наверное, и нельзя, раз это задумано как цикл, но мне хочется, чтобы он слушал только про любовь, а не про потерю, что опять же неправильно, поскольку одного без другого не получишь. Но вот деду сейчас можно, потому что он умирает. Потому что потеря уже происходит прямо здесь.

Мне больше всего нравятся стихи в начале. А те, что в конце, меня даже пугают. Но, наверное, если хочется, чтоб был «Ты», то с ним придет и «После». И для каждого «Часа» существует своя «Скорбь».

Я думаю о Лори, когда читаю.

О том, как это — влюбиться, и как, не считая «Дзинь!», я пойму, что влюблен. Если между нами вообще может быть любовь. Если это не просто секс и увлеченность. И так ли важна разница.

Да, я был с ним только два раза. И едва его знаю.

Но как еще можно влюбиться, кроме как захотеть?

Так что, может, этого и достаточно.

На данный момент, по крайней мере.

На этой неделе мы с Лори встречаемся в воскресенье, потому что мне пришлось проработать все выходные. Как только я захожу внутрь, он прижимает меня к стене, и в итоге мы трахаемся в коридоре.

Такой вот у нас репертуар.

Мне так нравится, как он меня трогает, словно целую неделю только и ждал, и я просто вываливаю на него все: как счастлив его видеть, как по нему скучал и как сильно хочу — все это плюс литров восемьдесят спермы. Поэтому в итоге мои шмотки отправляются в стиралку, а я отправляюсь отмокать в ванную, на этот раз вместе с Лори, и лениво покачиваюсь в воде под его руками.

И только уже стоя на его крыльце в половине шестого утра следующего дня — потому что ему надо на работу — я понимаю, что время ушло. И Лори ушел — обратно к своей остальной жизни. Оставив меня одновременно счастливым и пустым, и с ноющим телом.

На следующей неделе — те же яйца только в профиль. В смысле, с разницей, в основном, в том, где и как мы трахаемся.

И не то чтоб мне этого не хотелось — нет. Хочется. Так сильно, что башка с трудом соображает. И не то чтобы мы не разговаривали совсем.

Разговариваем. И не то чтобы он со мной плохо обращается. Он, на самом деле, добрее, чем кто-либо другой, которого не обязывают семейные узы и тому подобное.

Но у него в голове как будто черта такая нарисована. И мне можно брать все, что до нее, а после — ни-ни. Иногда у меня за эту черту получается заглянуть. В ту ночь, когда мы познакомились. Когда он подобрал меня с порога. Временами после секса, когда он дает себя обнять. Короче, достаточно, чтобы захотелось жить там — на другой стороне Лори.