Грейс ушла штурмовать барную стойку, так что я, согласно правилам, остался с Сэмом. В уставе это называлось миленькой аббревиатурой, но по сути мы просто следили друг за другом. Чтобы никто не пострадал. Точнее, чтобы никто не пострадал за пределами заранее оговоренных рамок. Все очень благоразумно. И очень любезно.

Ужасно любезно.

Еще мне полагалось иметь некую фишку или номер, скажем, что-нибудь с хулахупом или какой-то подарок, чтобы легче обаять людей и общаться. Вот только обаяние и общение интересовали меня не больше, чем любезности. Они не имели надо мной власти. Не заставляли кричать, или умолять, или кончать, или чувствовать себя целым.

Сэм знал почти всех присутствующих. Некоторые из них даже вспомнили меня, но я отмахнулся от разговоров. Их темы в основном сводились к искусству, сексу и себе любимому — тремя вещам, говорить о которых, на мой взгляд, не имело смысла.

Через какое-то время — поскольку «Извракратия» относилась к клубам с подобного рода развлечениями — мы были вынуждены смотреть кабаре.

— Именно в такие моменты, — сказал я Грейс, мрачно созерцая глубины моего стакана с теплым лимонадом, в то время как нас истязали эротической поэзией с элементами перформанса, — я жалею, что не пью.

— А я-то думала, ты у нас мазохист.

Она положила руку мне на плечи и на секунду притянула к себе. Простые объятия, а организму настолько от них приятно — как же это раздражает.

Я прошелся глазами по собравшейся публике. И естественно, среди смутно знакомых чужих людей стоял Роберт, которого время для меня никогда не превратит в незнакомца, сколько бы мне того ни хотелось. Силы притяжения, что действовали на нас раньше, больше не работали, и я остался бесцельно вращаться, точно компас без магнита, в то время как он совсем перестал меня замечать.

Он пришел со своим новым… парнем, любовником, сабом. Впрочем, его уже и новым-то не назовешь.

Когда пытка поэзией с элементами перформанса наконец-то закончилась и снова заиграла музыка, я нарушил правила и сбежал от Сэма с Грейс. Бродить в одиночку.

Организаторы очень старались превратить это помещение на задворках Ист-Лондона в «пространство», оборудовав кучу хитрых уголков, якобы созданных для игр в самом незамутненном смысле слова.

Последнее, чего бы мне хотелось, это играть. В любом смысле слова.

Голоса — болтающие, смеющиеся, кричащие, кончающие — накрывали волной. Темницы и комнаты для петтинга напоминали не столько оргию, сколько очередь. По собственному опыту — один из наименее афишируемых секретов группового секса заключался в том, насколько часто в нем все упирается в логистику.

Судьба-злодейка провела запинающегося меня мимо игровых комнат аккурат в тот момент, чтобы увидеть Роберта с его… другим.