— Спасибо, утешил, мистер Доктор.

— Тогда как насчет такого? — Я потерся щекой о его скулу, неуклюже ласкаясь без рук, которыми можно было бы коснуться или ухватиться. — Ты красивый.

Он извернулся и взглянул на меня широко раскрытыми, чуть влажными от слез глазами.

— Я так боюсь, Лори. Боюсь остаться один и… и вообще всей своей жизни боюсь. — Он со свистом втянул воздух, и слова так и хлынули целым потоком: — А потом начинаю реально злиться на деда за то, что меня оставил. А потом чувствую себя полным уродом. А потом нервничаю из-за чего-то, совершенно не относящегося к делу, типа прыщей или незавязывающегося двойного скользящего узла. Или того, что мне не затмить какого-то мужика, с которым ты был лет десять назад.

— И все это можно понять, — успокаивающе сказал я. — Кроме идиотизма про Роберта.

Я поцеловал его в щеку. На экране бежали титры, купая нас в мерцающем свете."

"— Но… — как всегда настойчивый, Тоби вывернулся из-под моих рук и отсел. — …вы же прожили вместе целую вечность, а когда расстались, ты не хотел быть больше ни с кем, и…

— Я хочу быть с тобой.

Секунду помедлив, он кивнул:

— Ладно. — Я надеялся, что на этом все и закончится, но Тоби продолжил: — Просто сейчас кажется, будто вся жизнь похерилась. И не хочу похерить еще и это.

Мое желание его успокоить боролось с боязнью говорить о «навсегда». Мы с Робертом много чего друг другу пообещали. Возможно, слишком много.

— Давай не будем прыгать с мостов, пока мы до них не добрались.

Тоби сморгнул влагу с ресниц.

— Скажи хотя бы, почему ты порвал с ним, чтобы я знал, чего делать не надо.

Боже, как объяснить? Как собрать всю ту боль, и потерю, и замешательство в одну поучительную притчу?

— Ну, ты мог бы попробовать не завязывать скользящий узел на единственном несущем тросе, и тогда я не упаду и не заработаю перелом запястья и трещину в тазовой кости. — Я услышал пораженный вздох Тоби, но продолжил, чтобы покончить с этим раз и навсегда. — И ты мог бы попробовать не дать своему чувству вины за случившееся поглотить тебя настолько, что ты перестанешь заниматься со мной сексом.

Да, эти слова не назовешь справедливыми по отношению к Роберту. Тогда все было непросто, и пострадали мы оба, пусть по-разному. Я превратился в постоянное напоминание о той единственной ошибке — неудивительно, что он не смог вынести моей близости.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов перед тем как продолжить, поскольку голос частично потерял свою выверенную модуляцию.

— А потом ты мог бы не начинать ходить по клубам и не делать там все то, чем занимался со мной, с другими людьми. А когда я выскажу тебе свое мнение по поводу происходящего, ты мог бы не утверждать, что это не измена, поскольку секса не было. Потому что это именно они и были. Секс. И измена. Были.