Роберт любил меня связывать. Строго, художественно, любовно, унизительно — мне кружило голову любое его настроение, странная свобода, которую дарила обездвиженность, и умиротворение от того, что тебя так безжалостно держат.

А сегодня все совсем по-другому.

Я волновался о Тоби. Горевал из-за его горя. Но в то же время чувствовал себя в каком-то смысле даже довольным. Сейчас он здесь, со мной, и я… я стану лучше сам и стану лучше обращаться с ним. Буду его поддержкой во всех сторонах жизни, в которых раньше не был. Сделаю так, чтобы со мной он чувствовал себя счастливым и окруженным заботой и вниманием.

Как и я с ним.

Он ругнулся себе под нос, когда очередной узел соскользнул и развязался.

— Кажется, руки у меня для этого не из того места растут.

— Ты же только учишься. — Я пошевелился, напрягся, и большая часть пут все равно удержалась. — Откуда такой внезапный интерес к вязанию узлов?

— Чтобы чем-то занять руки? Не знаю. Думал, может, произвести на тебя впечатление.

— Ты не обязан меня впечатлять, Тоби.

Не стоило этого говорить. Я понял уже по поползшим вниз уголкам его губ.

— Ну, знаешь, а вот вдруг мне хочется.

— Я и так уже твой. — В нем чувствовалось какое-то… беспокойство, неуверенность, и я не мог даже толком понять, откуда они взялись, не говоря уж о том, чтобы что-то с ними сделать. И попробовал с более шутливым тоном: — Тебе не нужны веревки, чтобы меня удержать.

— Но твой бывший парень…

Этого я не ожидал, да и не хотел услышать. Я не горел желанием говорить с Тоби о Роберте, и не потому что пытался что-то от него скрыть, а просто и так уже потратил слишком много времени на прошлое.

— Веревки были одним из его пристрастий, да. Но теперь я с тобой. У нас есть наши собственные пристрастия.

— Ладно. — Он прижал колени к груди, оперся на них подбородком и весь свернулся в комочек.

А я пожалел, что связан, иначе мог бы коснуться его, заверить хотя бы телом. В итоге я накинул на него петлю из сцепленных рук и притянул к себе. Он удивленно вскрикнул — практически хихикнул — и устроился поудобнее у меня под боком.

— Ты правда переживаешь из-за призраков бывших бойфрендов?

— Слушай, да я из-за всего переживаю. — Он уткнулся головой мне в плечо и громко выдохнул. — Знаю, что думать надо о деде, а в голову лезут только мысли обо мне. Черт знает что вообще.

— Я же говорил, что тут нет правил. Что бы ты ни чувствовал, это нормально.

— Даже изводиться из-за… — Он смущенно коснулся подбородка. — …того, какой я сейчас бородавчатый? Это тоже нормально, да? Не делает меня конченым недалеким эгоистом?

— Нисколько. И я тебе завтра куплю масла чайного дерева.

— Господи, я страшнее атомной войны. — Он спрятал лицо у меня в изгибе шеи.

— Кожные воспаления обостряются при стрессах и эмоциональных потрясениях.