Карман действительно застегивался на пуговицы. Надежда велела панталоны, превращенные ее силами в портмоне, не снимать ни при каких обстоятельствах, пуговицы не расстегивать, деньги не доставать и никому про них не рассказывать.

– Я там еще шнурок вставила, вместо резинки. Ты завяжи крепко, на два узла…

– Да это не штаны, а просто пояс верности какой-то! – Ольга скептически оглядела панталоны. – Надь, как-то, мне кажется, это слишком – и шнурок, и карман…

– Ничего не слишком! Еще спасибо мне потом скажешь! Давай. Примерь! А я на кухню, у меня там кура в сковородке и пироги…

Пирогов Надежда напекла в дорогу целую гору.

Ольга пыталась было спорить: ну куда столько, ну не съем я их.

– Ничего, соседей угостишь.

Надежда семенила по перрону, волоча в руке сумку с провизией, которой хватило бы на роту солдат.

– Куру я пожарила получше и завернула в фольгу. Все-таки ехать долго. Фольгу у Таньки заняла, сказала, что ты в Москву уезжаешь! Пироги в миске. Миску не бросай, это хорошая, мамкина. Мыла кусок положила, твое больно страшное! И не зевай там нигде, в этой Москве! Никому не верь. На улицах не знакомься. Сексуальный гороскоп ни с кем не читай.

Пуговицы, пуговицы не расстегивай, запомнила? И шнурок не развязывай! Вообще – ты поосторожнее там, Ольга.

Ольга обняла подругу:

– Я буду очень, очень осторожна. Особенно насчет сексуального гороскопа. Мне главное – чтобы деньги дали.

Из динамика прямо над головой забубнило:

– Граждане пассажиры! Поезд номер сто тридцать восемь прибывает на второй путь. Стоянка – три минуты!

Ольга подхватила чемодан:

– Ну все… Надь! Ну ты чего? Не реви, я ненадолго, вернусь скоро.

Надежда хрюкнула носом. Она не верила, что Ольга скоро вернется.

И очень надеялась, что она не вернется вовсе. То есть Надежда, конечно, будет скучать, и все такое, и вообще, такой подруги, как Ольга, у нее не было, такая подруга раз в жизни бывает, да и то не у каждого. Но Надежда свято верила в Ольгин талант и в то, что таланту этому место никак не в их родном захолустье, а как минимум в столице. А там и до Парижа рукой подать. Как у них это называется? Мормантр? Нет! Мон матер! Или по-другому? Ну, неважно. Главное, не реветь на вокзале. Вот придет домой – и там уж вволю наплачется.

– Ты если не вернешься – так хоть пиши, ладно?

– Ладно, – Ольга кивнула.

 – Если не вернусь, напишу. И ты тогда ко мне приедешь. Надя, ты удивительная женщина. Я больше таких не знаю. Если бы не ты, я бы… пропала. Совсем пропала.

– Ну ладно, ладно… Перестань. Нечего тут устраивать прощание славянки. Не на Северный полюс уезжаешь."

"Надежда сердито смахнула набежавшие слезы.

– Иди в вагон, а то без тебя уедут!

Через минуту поезд тронулся и вскоре скрылся вдали.

* * *Утро добрым не бывает, факт. Особенно – в понедельник.