Ты как, в Москве хочешь со мной остаться? Или в Катайск тянет?

– Да здесь, конечно, лучше. А в Катайске у меня все путем. Бизнес в надежных руках. А вообще-то, где скажешь, там и буду.

– Оставайся со мной. Мы все-таки одна команда.

– Это точно. Жаль, Клыка сюда не перетянешь.

– Да, в Катайске без него нельзя.

– Кстати, тут Сом на днях выходит. Отмотал свое. Звоночек, дзинь-дзинь!

– Я помню.

Леха Сомов погорел на сбыте краденого. И следователь попался ушлый. Дернул за ниточку. Словом, доказали его участие в трех квартирных кражах. А уволок из них он немало. К случайным не наведывался, только к зажиточным. Капитан дальнего плавания, директор универмага, начальник строительного управления. И это только те, кого смогли на него «навесить».

Леха все отрицал, играл в молчанку. Но эта игра вышла ему боком. Когда самый гуманный в мире суд приговорил его, уже ходившего на «малолетку» вора, к семи годам лишения свободы, каяться было уже поздно."

"И застучали колеса «столыпинского». И засвистел ледяной ветер в ушах, когда «безвинный» домушник сошел на студеную землю Колымы.

В обиду на зоне Сом себя никому не давал. Невысокий, но крепко сбитый, с тяжелыми кулаками и недюжинной силой в руках, он играючи рушил вражьи челюсти. И заточку в бок вогнать ему ничего не стоило.

К запаху параши не привыкать. И с понятиями в ладу. С первого же дня он прочно завяз в «отрицаловке». Пусть «мужики» пашут, а он вор, таким и умрет. На администрацию смотрел волком. Сотрудничать с ней? Да лучше сдохнуть! А стукачей ненавидел люто. Двоих удавил собственными руками. На этих у него был особый нюх. Хулиганство, нарушение режима, сопротивление ментам, и это еще не полный перечень. Словом, шизо и карцеры стали его средой обитания.

Но Сом не унывал. Зарабатывал себе авторитет. К концу срока занял место по правую руку от «смотрящего». Казалось, еще немного, и сам займет это место. Но до этого, увы, не дошло. Годами, говорят, не вышел.

А как же тогда Хмурый? Ведь он немногим старше его. А уже вор в законе!

До него доносились слухи о «подвигах» Антона. Сом и раньше уважал своего дружка. А теперь зауважал еще сильнее.

Вот кто мыслит и делает дела с размахом, смело лезет под пулю. Нагибинск, Катайск – все прибрал к рукам. И удержался у власти. Недаром его короновали. Легендарная, можно сказать, личность. И его, Сома, друг.

Об этом он, не скрывая своей гордости, рассказывал всем.

Мой кореш, мол, высоко забрался. И помнит обо мне. Выйду на волю, а у ворот уже черная «Волга» дожидается, девочка с большими титьками на заднем сиденье. Все чин-чинарем! Так он говорил, и сам в это верил.

Но чем меньше оставалось до окончания срока, тем чаще его одолевали сомнения. Ведь как ни крути, а Хмурый от себя лично не подогнал ему ни одной «малявы».