А вы не помните, как звали няню, которая работала на де Вегов?"

"Эва задумывается буквально на мгновение, водя ладонью по гладкой поверхности своих лайкровых леггинсов. Затем лицо ее озаряет улыбка.

– Кажется, ее звали Паола. Да, Паола. Не помню фамилию. Но вы всегда можете спросить об этом Маргариту. Я дам вам ее номер.

31

Когда мы снова оказываемся в машине, я прошу Манфреда высадить меня у дома Марии Фоукара.

– Мне нужно с ней поговорить, – объясняю я.

– Но как ты потом доберешься до города?

– Поеду на электричке, мне нужно все обдумать. Мы все равно не сможем позвонить Маргарите, сейчас у них там четыре часа утра.

Манфред сначала глядит на меня, как на умалишенного, но потом пожимает плечами.

Из трубы в доме Марии идет дым. Через окно я замечаю ее силуэт – она, наверное, склонилась над кухонным столом.

– Увидимся, – бросаю я Манфреду, выбираясь из машины.

– Я тебя не понимаю, – бурчит Манфред, поворачивая регулятор, чтобы прибавить тепла в салоне.

Я захлопываю дверь, ничего ему не ответив.

Манфред разворачивается, газует с места и мчится прочь.

Быть может, дело, над которым мы работаем, а может, и силуэт Марии Фоукара в окне навевает мне воспоминания о другом времени и другой женщине, когда-то стоявшей у окна.

* * *Тем вечером Ли стояла у окна и смотрела, как я ухожу, хотя она просила меня остаться.

Тот вечер я не забуду никогда.

Я работал над делом об убийстве Ясмин, и работал много.

Ли была на меня обижена. А когда Ли обижалась, она становилась плаксивой, и в тот вечер дело обстояло именно так.

– Значит вот так, да? – бросила она мне, когда я уже стоял в прихожей. – Будешь столько же работать, когда появится ребенок? В таком случае я съезжаю, так и знай. И можешь сидеть здесь в полном одиночестве. – Она уперлась руками в бока, выставив локти. – И работать, – добавила она вдогонку.

– Вернусь самое позднее в десять, – сказал я, натягивая куртку. Да, ту самую. Знаменитую куртку, которая согревает меня вот уже двадцать лет.

– Ты же только что вернулся.

– Кое-что случилось.

– Всегда что-нибудь случается.

– Мне нужно спешить.

Дверь в спальню была приоткрыта. На кровати виднелись аккуратные стопки одежды.

– Ты вещи собираешь? – спросил я.

– Сортирую твои тряпки! – отрезала Ли, закатив глаза к потолку. Волосы она заплела в две короткие косички. Тугой живот выпирал над поясом мешковатых штанов. Потом она со вздохом покачала головой. – Прости, мне что-то нездоровится сегодня.

Голос у Ли был какой-то тонкий и надтреснутый, и она не поднимала глаз от пола.

– Что с тобой?

– Живот. Живот болит.

Я заколебался – на секунду, максимум на две. Пока я сам с собой рассуждал, мгновение миновало.

«Если я не явлюсь, Анн-Бритт будет в бешенстве».