Моей первой любовью стала мама. Она была большой и надежной, а в ее объятиях запросто могла бы найти утешение дюжина плачущих детишек. Когда слился папаша, мне было всего пять, но мы с мамой прекрасно справлялись. Единственное, что он когда-либо дарил ей, – капля ДНК, от которой, собственно, мама и залетела.

Мама работала уборщицей в Южной больнице. Это был тяжкий труд, так что, когда она возвращалась домой в облаке запахов пота и пива Gul Blend, кожа ее блестела, покрытая мелкими капельками влаги. Мне нравилось, что она так хорошо пахнет. Мамин запах – это запах силы, надежности и смеха.

Ее руки умели и месить тесто, и драить полы, и раздавать подзатыльники, коль скоро в том случалась необходимость.

Быть может, мне уже тогда было ясно, что женщины сильнее мужчин. Не просто сильнее – а во всех отношениях лучше. Манящие тела полны загадок, которые только и ждут, чтобы их разгадали. В призывном смехе звучит бесстрашие. Движения выверены и четки – стаканы в их руках не бьются, блины не рвутся на сковороде, острая игла не колет пальцы, проворно штопающие мои джинсы.

Мою вторую любовь звали Афина, и ей было шесть.

Мы ходили в один детский сад и, несмотря на то, что не могли много общаться – Афина только недавно переехала из Греции вместе с родителями, все равно были влюблены. Насколько я помню, то чувство было таким же сильным, как и во взрослой жизни. Все было по-настоящему, хоть мы и были детьми. А тот летний день, когда она подарила мне первый настоящий поцелуй – легкий и невинный, как перышко, навсегда остался в моем сердце, как напоминание о любви, которая вечна, в отличие от мимолетных связей с женщинами, которые проходили мимо, как автобусы, проезжающие под окнами моей квартиры.

Когда мама пришла за мной в садик, она застала нас целующимися. Взъерошив мне волосы, она сказала тогда:

– Сдается мне, Гуннар, быть тебе великим бабником.

Помню чувство, что поселилось тогда у меня в груди: смесь гордости с уверенностью, что тот поцелуй открыл мне двери к будущим невероятным приключениям.

Потом мама взяла меня за руку, и мы пошли домой. Она еще пела ту детскую песенку[19]:"

"– Кого-то ловить нужно долго и сложно,Кого-то не видно, не разглядеть,Красив, так что глаз оторвать невозможно,Или чудовище – страшно смотреть…– О чем эта песня? – спросил я.

– О незнакомых зверях.

Теперь же, столько лет спустя, я склонен считать, что эта песня – о женщинах, которые по природе своей являются загадочными животными.

Кого-то ловить нужно долго и сложно…

С Ли все было долго, но поймать ее не составило особого труда. Ни с кем из них мне не было сложно, да я особо и не напрягался. Это просто случалось, и случалось довольно часто, если можно так выразиться.