Белькевич проводил Ирину до дома, попрощался и ушел, а она внезапно почувствовала прилив сил, словно эта беседа и эта недолгая прогулка немного подпитали ее энергией. Готовя ужин, она тихонько напевала, чего не делала уже много лет, так как мать считала ее голос неприятным.

Но пойти в центр Ирина решилась только спустя неделю. Что-то внутри ее тормозило, останавливало. Но она поборола в себе сомнения и отправилась по адресу, который Белькевич написал ей, прощаясь у дома.

Самое странное заключалось в том, что, войдя, она забыла обо всем, что происходило за пределами этого места. Они с Белькевичем пили чай в его кабинете, разговаривали, обсуждали ее жизнь, и все казалось таким милым, спокойным, уютным. Ирина впервые за много лет чувствовала, что ею кто-то интересуется – не как женщиной, а как человеком, как личностью. Это давно забытое ощущение ее удивило. Оказывается, это так приятно – быть интересной. Она выходила из центра с ощущением легкости и эйфории, ее переполняло такое счастье и такая любовь ко всем и всему, что улыбка не сходила с ее губ до самого вечера. Ночью у Ирины сильно заболела голова, так, что утром она еле смогла заставить себя встать и приготовить завтрак для матери. Та приставала с расспросами, но голос ее звучал в Иринином сознании где-то далеко и глухо, и смысла сказанного она не понимала. Это состояние продлилось почти неделю, особенно тяжело было на работе, где приходилось прикладывать немало усилий, чтобы делать необходимое. А через неделю к ней приехали трое мужчин и предъявили подписанную ею дарственную на квартиру.

Тупо глядя на собственную подпись, Ирина никак не могла понять, что происходит. А мужчины по-хозяйски ходили по квартире, не обращая внимания на гневные вопли матери. Старший из них после этого «осмотра» изрек:

– Ну, дорого не продадим, понятно. Но какую-то копеечку заколотим."

"– Погодите… – пришла в себя Ирина. – Что значит – «продадим»? Это наша квартира.

– Вы, мадамочка, может, чего-то не догнали? Квартирку эту вы подарили и подпись свою узнали. Так что сроку вам две недели, выметайтесь.

– Куда… выметайтесь? – ошеломленно переспросила Ирина.

– А мне без разницы, – сообщил новый владелец. – Если хочешь – могу помочь, есть у меня одно место, там пожить можно. Только отрабатывать жилье придется.

– Постойте… что вообще все это значит? Да я сейчас в полицию… – Ирина протянула руку к телефону, но самый высокий из мужчин грохнул его об пол и спокойно растоптал обломки.

– А вот эту чушь сразу из башки выкинь, иначе я тебе помогу это сделать, – угрожающе нависнув над Ириной, прошипел он. – Только сунься в полицию – и старуху свою с топором в башке найдешь, поняла?

Ирина в ужасе закивала, совершенно потеряв дар речи.