Ни той, что дежурила здесь в грозу, ни даже соседских. Все разъехались.

В ней точно был Гордей. Подозрение кольнуло сразу, но я отгоняла его, пока не получила сообщение. И засыпала я с полным ощущением его присутствия.

Не простила… Я пока совсем не представляю, возможно ли вообще хоть когда-нибудь простить то, что он с нами сделал. Но лгать себе не стану. Без него плохо. Без него я чувствую себя лишь частью целого. И что-то никак не даёт мне покоя. Множество несостыковок: слова, поведение, принципы, характер. Много-много деталей, которые ты знаешь наизусть. Мы ведь дружили.

Я знала Калужского вне отношений. И сейчас, когда потихоньку, аккуратно начинаю возвращать себе способность мыслить, появляется множество вопросов. На них и собираюсь искать ответы.

Кто-то скажет, он тебя предал. Перешагни, забудь и живи дальше.

Да, предал. Да, мне безумно больно. Но даже для самой себя мне важно правильно сложить пазлы в общую картинку. Хотя бы для того, чтобы не зарыться в комплексах и постоянных сомнениях.

Отсидев лекции, выхожу на крыльцо нашего корпуса и … раздражённо выдыхаю.

Облокотившись бёдрами на свой мотоцикл, внизу у ступенек стоит Саркис.

Улыбается, удерживая белыми зубами тёмно-зеленый стебель алой розы.

Вытаскивает цветок изо рта и сам поднимается ко мне.

— Извинение, — протягивает мне розу.

— За что? — не тороплюсь брать, с сомнением глядя на стебель с отметинами от его зубов.

— Напугал вчера. Возьми. Ну хочешь, я её салфеткой протру? Там нет моих слюней. Честно – честно, — хлопает тёмными ресницами.

— Да при чём тут это, — стараюсь не засмеяться. Очень уж он забавно сейчас выглядит со своими пикаперскими штучками. — Кис-кис, это лишнее.

Ты сам говорил, что женщина тренера — табу, — напоминаю ему.

— Возьми цветочек. Ему без тебя грустно, — Кис строит тоскливую мордочку. — Смотри, даже лепестки скукожились, — обрывает пару подвявших бархатных пластинок с бутона.

— Хорошо, — сдаюсь и аккуратно забираю у него многострадальную розу.

— Ясь, тут такое дело, — изображает смущение.

Вот если бы я его не знала, могла бы поверить. Кис-кис считывает мой скептический настрой и перестаёт строить из себя пай-мальчика.

— Ходит слух, что вы с Гордым разбежались. И выходит, ты теперь не женщина тренера, а значит, запрет снимается.

Пообедаешь со мной?

Его слова стреляют прямо туда, где больно, и я на несколько мгновений теряю возможность дышать. Требуется усилие, чтобы вернуть себя в прежнее состояние, где я всё же могу думать.

— Ты всегда веришь слухам, Кис? — нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться.

— Это многое объясняет. Например, его перепады настроения. И то, что Гордый с сегодняшнего дня фактически передал управление клубом Толмачёву и Шолохову. Мы думали, соревнования тоже отменит.