Я хочу, — задумчиво барабаню пальцами по столу, прислушиваясь к себе, — макароны с курочкой. Давай приготовим.

— Начинается, — посмеивается бабушка. — Вареньем будем заправлять вместо томатного соуса или ещё рано?

Анаит хихикает. Я тоже улыбаюсь, но через секунду всерьёз задумываюсь над бабулиным вопросом."

"— Нет, всё же без варенья.

— Ну вот и славно, — смеётся она и снимает готовую кашу с плиты.

После завтрака меня выгоняют на учёбу.

Отсидев лекции, тороплюсь быстрее добраться до дома. В наушниках звучит радио. Включается блок новостей и начинается он с главного:

«Скандалы вокруг прокурора Борислава Георгиевича Калужского не утихают. Пользователи сети ещё не отошли от компрометирующего видео, набравшего более миллиона просмотров буквально за пару часов, как появилась новая информация. Сегодня утром был обнародован целый пакет документов, раскрывающих коррупционную сеть. Старый детский дом, который взял в свои руки Демид Добронравов, решивший сделать из него современный центр для трудных подростков, оказывается, был уже фактически продан зарубежной компании. Молодой бизнесмен долгое время не мог победить систему. Но обстоятельства свели его с другим пострадавшим — Гордеем Калужским, старшим сыном Борислава Георгиевича.

Его втянули в мошенническую схему по отмыванию денег для некоторых известных фамилий в нашем городе. Молодому человеку может грозить реальный тюремный срок, но его адвокат, с которым наша студия связалась буквально час назад, заверил, что у них ещё есть шансы этого избежать и действительно виновные в произошедшем окажутся за решёткой.

С вами была Елена Стрелецкая. Будьте в курсе самых свежих новостей вместе с нами».

Мне становится нехорошо. Резко начинает кружиться голова, а перед глазами танцуют чёрные точки. Вцепившись в поручни, жду, когда троллейбус остановится. Выскакиваю на улицу. Сажусь на скамейку и пытаюсь прийти в себя.

— Девушка, вам плохо? — ко мне подходит пожилой мужчина с тросточкой.

— Немного, — признаюсь ему, потому что асфальт всё ещё качается под ногами.

Пальцы слушаются плохо, но мне кое-как удаётся расстегнуть замок на кармашке рюкзака и достать телефон.

— Я сейчас вызову вам врача. Сейчас.

Мужчина и правда звонит в скорую, а я пытаюсь сосредоточиться на экране своего мобильного, чтобы набрать Гордея. Попадаю по нужной строке. Калужский не сразу снимает трубку. Оно и понятно.

— Да, малышка, — родной голос, как успокоительные капли, попадает прямо в сердце.

— Гордей…

— Ясь, тебе плохо? — сразу беспокоится он. — Где ты? Я сейчас приеду.

— Мне вызвали скорую. На какой-то остановке сижу, — оглядываюсь, чтобы сориентироваться. — Почему ты не сказал, что тебя могут посадить? — вкладываю подкопившиеся силы в вопрос.