Миша помог ей встать, галантно поддержав под локоток, недалеко от кафе поймал такси и поехал вместе с Диной, проводил до дверей квартиры, спросил номер телефона, поцеловал ручку и ушел.

— Я даже расстроилась. Представляешь? Все корректно, никаких намеков, мол, вы мне нравитесь, прогуляемся завтра, и все! — пожаловалась Дина.

— Это же хорошо, Динка! Ты же терпеть не можешь, когда сразу «в атаку» мужики лезут!

— Это я с другими терпеть не могу! А с ним я бы точно сразу «в атаку»!

— Так! — Наталья даже растерялась. — Дина, ты что? Любовь с первого взгляда?

— Да не знаю я! — с отчаянием призналась Дина.

 — Наверное! Мне с ним спокойно, хорошо рядом. В жизни никогда такого не было. Вот сейчас знаю, что его увижу, и нервничаю, как девчонка!"

"— Диночка! Он хороший, замечательный, но вы оба такие… — Ната подбирала определение, — сильные, битые, что ли, у вас может быть только что-то очень настоящее либо вообще не быть! Характеры такие, да и досталось вам обоим в этой жизни!

— Все это так, правильно, но я сейчас думаю, что бросила бы все, к чертовой матери, и пошла за ним, если б он позвал.

Вот так-то, подруга! И мне от этого страшно и мысли дурацкие, как у школьницы: понравилась я ему или нет и что он обо мне думает!

А Мишка испугался!

Первый раз в своей жизни он так испугался самого себя, своих чувств, ощущений, мыслей и… желаний!

Как только он увидел Дину, там, возле машины, когда она подошла к Наталье, он понял: «Все! Я попал!» — и перепугался!

Он смотрел на нее: на ее руки, лицо, подмечал, как она двигается, слушал, как она говорит, смеется, и погружался во все это, будто тонул.

Сорокатрехлетний мужик, которого жизнь била так, словно Дамаск изготавливала, сейчас благополучный, здоровый, богатый, пропал в один миг, а вылез тот беспризорный мальчишка, который дрался, как волчонок, в детском доме за кусок хлеба, за свое «я», за свою жизнь!

Не может этот оборванец подходить такой женщине!

И от этого ему хотелось, как в детстве, сделать наперекор презрительной, брезгливой жалости сытых, благополучных людей к ним, детдомовцам, — схватить ее и утащить и не отпускать, доказывая, что тоже чего-то стоишь! И это пугало его безумно! Он видел, как напряглась Наталья, сразу решив про себя, что она-то точно понимает, что он не подходит ее подруге, разозлившись по старой сиротской привычке и на нее, как говорится, до кучи.

Он даже встал и отошел, чтобы хоть немного расслабиться.

Он так хотел Дину, прямо сейчас, что приходилось жестко себя контролировать, как в бою. Он боялся ее напугать силой своих эмоций и желаний и очень удивился, что Ната ушла, оставив их вдвоем, и даже рискнул предположить, что, может, ошибся и она не считает его таким уж недостойным.