Вспомни дело Гейера.[51]Журналисты тогда словно соревновались, наперебой выкрикивая имя секретного информатора. Его презрительно называли «Государственный источник». Вот тебе журналисты!

— О'кей. Что ты хочешь сказать? Ты знаешь, кто эта девица? Есть у тебя с ней контакт?

Я прикинул. Скоро, довольно скоро, меня назовут лжецом. Тогда краснеть придется тем меньше, чем меньше врал.

— Я не знаю, кто она такая. И я не знаю, есть ли у меня с ней контакт.

Тарн нетерпеливо размахивал незажженной сигаретой.

— Послушай, недавно, ночью я случайно оказался возле телефона, — сказал я.

— И тут звонит какая-то девчонка и просит помочь. Я обещаю сделать, что могу. Она рассказывает о своих проблемах. Оказывается, тем, что она знает, возможно, заинтересуется полиция.

Хватит, пожалуй, котлеты и соуса.

— Я фотограф, не журналист. Я не знаю, смогу ли я ей помочь. Не знаю, что делать. Но совершенно уверен в одном. Если я выясню, как ее зовут, и расскажу об этом в центральной редакции, то она пропала. Этот придурок из углового кабинета позвонит в полицию из принципиальных соображений и будет ожидать себе медали «Illis Quorum».

[52]Тони Берг продаст эту деву за будущее, сулящее взамен всякую конфиденциальную информацию. И половина ночных дежурных воспользуются этим примером, чтобы получить работу в отделе уголовной хроники, с приятным рабочим расписанием и радиотелефоном в машине.

Тарн показал сигаретой в сторону кафетерия. Мы поднялись и отнесли подносы к посудомоечному монстру, который был кулинарным финалом столовки.

— А второй пункт? — сказал он, вставая в очередь за кофе и зажигая спичку.

— Ты о чем? — спросил я, изображая удивление, но зная, что это не поможет.

— Эта девушка была первым пунктом. Ты сказал, что есть еще одно соображение.

— Что, я должен тебе все рассказывать?

Тарн держал чашку с кофе, и рука у него дрожала. Сигарета прыгала во рту.

— Ты взрослый человек. Поступай как хочешь, черт тебя возьми. Но так уж вышло, что ты сейчас вытворяешь черт знает что с моего скромного согласия. Можешь не называть мне какие-то крутые факты, наоборот — я себя лучше буду чувствовать, не зная их. Но мне будет легче, если я буду знать ход твоей мысли.

Ответа он не ждал. Ссутулившись, двинулся между столов в незанятый угол.

Я мог бы плюнуть на кофе и уйти. Но я налил себе чашку и последовал за ним.

— Конечно, — сказал я, — есть и второй пункт. Ты думаешь, что убийство Юлле, и нападение на броневик, и шмон в моей квартире... ты думаешь, что во всем этом участвовали только два чокнутых культуриста и один ирландец?

Тарн жадно затянулся сигаретой, выдохнул дым и сказал:

— Броневик, вроде того, что они взяли, оснащен двенадцатью системами тревоги. Одна из них подает сигнал, если все другие отключаются.