Там, между столами, проходят границы между классами и кастами, между комбинезонами и галстуками, между социальной принадлежностью и уровнями зарплаты. Шкала в каждом случае тщательно проработана и размещение за столами определено до тонкостей.

Самый трудный урок для новичка — это научиться, где надо сидеть, когда ты ешь.

Временные фотографы обычно сидят с водителями репортерских машин и с вахтерами. Иногда подойдет кто-нибудь из сотрудников редакции новостей или ответственных секретарей — наклонится, чтобы передать срочное поручение. Но никогда не присядет. Его клан маленьких начальников сидит за другим столом.

А теперь Тарн, состоящий в штате, ветеран еще с тех великих времен, когда редакция размещалась в районе Клары, репортер первого класса из отдела уголовной хроники, пришел в столовую с внештатным фотографом. Это было более чем нарушение этикета. Это был крах всех и всяческих установлений.

Отдел культуры недоуменно поднял брови, когда Тарн и я проследовали мимо, направляясь к концу очереди. Его сотрудники только что явились сюда после очередного вдохновляющего совещания. Теперь они дружно, как в колхозе, откушали, встали и промаршировали на новое захватывающее послеобеденное заседание, за которым должно последовать коллективное распитие кофе.

А ведь это именно им сам Бог велел знать, что происходит в Швеции.

Отдел театральной жизни чуть не задохнулся, когда увидел нас. Уж он-то профессионально разбирался в нарушениях действующих обычаев и в новых веяних. Что-то тут не так, что-то это означает? Тарна знали все, а что это за фигуру он с собой тащит??

Косяк полуначальников внимательно наблюдал за нами. Старый противный Тарн и этот вот немолодой фотограф-внештатник — нехорошая комбинация.

Незапрограммированная.

А в самом конце, за столиком у окна, сидел Тони Берг с девицей из отдела объявлений. Она беседовала с ним, улыбалась и кокетливо потряхивала головой. Он ее не видел и не слышал. Он удивленно, не дожевав свой кусок, уставился на нас.

Только отдел передовых статей сохранял невозмутимость. Никто не поднимал взгляда, никто не видел ничего необычного, никто не делал никаких выводов.

Все же прочие глаза в столовой были устремлены на нас, пока мы стояли в очереди у заправочной станции.

Тарн угрюмо огляделся и подтолкнул меня к столу за колонной. Там было полутемно.

Судя по кривым улыбкам за многими столами, там уже пришли к определенным заключениям. Все же знали, что представляет собой Тарн, особенно по утрам в понедельник. Когда от него разит вчерашним перегаром и когда он пристает с просьбой одолжить ему денег.

— Ну а теперь, черт тебя дери, давай рассказывай, — сказал он, вонзая нож в отбивную котлету. Ел он, как все журналисты, быстро и небрежно, не глядя на еду.