— Главнейший вклад западного благоденствия в дело человечества — это законопослушный и лояльный бизнесмен.

— А политики идут за ним. Должны, чтоб не потерять контакт с деньгами. — Снова сверкнула его улыбка. — Кармен. Ты не можешь быть и деловой и caballero.

— Ну тебя с этими твоими дурацкими анализами, — отозвался я. — Твой анализ совершенно не касается самого существенного в наше время. Впервые в истории человеку грозит уничтожение как виду — целиком и полностью, повсюду на земле, — если кто-то совершит одну из тех сумасшедших глупостей, которыми как раз человек и известен.

И впервые в истории все образованные люди сознают, что человек может прекрасно доживать свой век без чести, лишь бы ему достаточно много платили.

Наконец-то зазвонил телефон.

— Честь, — заорал я, помахивая пальцем, — честь измеряется гордостью, а гордость продается на метры в нашей части света, а цену пишут на красных листочках.

Зверь засмеялся и показал на трещащий телефон.

— Алло, — сказал я, — тут, что ли, звонят?

— Алло, — с удивлением сказала она.

— Где твой Гугге, где он ошивался?

— Что-нибудь случилось?

— Еще бы, черт дери.

Она помолчала несколько секунд, как бы сбрасывая темп.

— Что случилось?

— Я шепну тебе об этом на ушко, когда мы встретимся в следующий раз. Почему ты звонишь?

— Потому что будут грабить первый броневик.

Этого было достаточно, я заткнулся.

— Когда? — присмирев, спросил я.

— Я шепну тебе об этом на ушко, когда мы встретимся в следующий раз.

Она громко рассмеялась. Не понравился мне этот смех.

— Если вообще еще встретимся. — Она говорила негромко, почти шептала.

Я слушал и слушал. Слышно было ее дыхание.

И больше ни звука.

— Это уже не поддается никакому контролю, — сказала она еле слышно.

И положила трубку.

Понедельник

10

Пахло летним утром и кофе.

Зверь уже встал. Он стоял, склонившись к кофеварке, долговязый, жилистый. Окна на кухне были распахнуты.

— Telefono, — пробасил он. — Будешь брать трубку?

Звонок раздался опять.

Я и проснулся-то от звонка. Голова раскалывалась. Живот болел. Лицо распухло. Я выкатился из постели и нащупал провод. Он привел меня к письменному столу.

— Ты слушаешь? — Голос Тарна.

— Чего? — промямлил я распухшими, непослушными губами.

— Они взяли броневик. На Магелунгсвэген. За Хёгдаленским холмом. Уехали в сторону Фарсты.

— Кто-нибудь... есть жертвы?

— Нет. — Тарн засмеялся. — Но денег там было до хрена. Все, что почта пересылала в отделения южных пригородов и в Сёдертелье. Миллионы!

Зверь готовил бутерброды. Я проскакал мимо кухни на одной ноге, выпрастывая другую из пижамы.

— Она была права! — закричал я на бегу. — Они ограбили броневик утром. Который час?

— Восемь тридцать.