— У нас в «Утренней газете» такой аппарат, разумеется, есть. Самой современной модели, изготовлен «Телекодексом» в Кембридже.

Она выжидала. Я слышал ее дыхание. И решил не томить ее:

— Так что вот тут, передо мной, лежит листок и на нем номер телефона, с которого ты звонила в ночь на среду.

— О'кей, — выдохнула она. — Прочти его вслух. Что это за номер?

— Ну, тут есть одна проблема, — сказал я. — И ты знаешь это так же, как и мы. Цифры ты увидеть можешь. Я могу показать их тебе, когда мы встретимся.

— Пошел ты к черту, — проворчала она.

— Спокойно, спокойно, — посоветовал я. — Ты знакома с положением о свободе печати, о защите источников информации и все такое прочее?

— Расскажи, — сказала она резко.

— Ты позвонила в «Утреннюю газету», чтобы сообщить какую-то новость. У тебя есть право на неразглашение твоего имени, и ты, насколько я знаю, не совершила никакого преступления. Мы не имеем права сообщать твое имя кому бы то ни было, особенно полиции. Но мы не можем продолжать в таком же духе. Твои сведения связаны со смертью одного из наших сотрудников. Больше нельзя играть в прятки. Нам надо с тобой встретиться.

— А то что?

Я пожал плечами:

— А то мы будем вынуждены передать пленку и номер телефона полиции.

Она долго молчала, потом ответила:

— Ты об этом договорился с главным редактором?

— Нет, — сказал я. (Он аж на стол бы вскочил и закукарекал, вызывая полицию.) — Такие вещи делаются не на столь высоком уровне. Но позвони завтра в газету и порасспроси, если мне не веришь. Попроси соединить тебя с отделом уголовной хроники.

Большая пауза. Потом она медленно ответила:

— Небогатый ты предлагаешь выбор бедной девушке.

Я хрюкнул в ответ что-то нечленораздельное.

— Откуда мне знать, что ты не блефуешь? — спросила она.

Откуда ей знать, что я не блефую? Я-то, которому не удалось даже смухлевать, чтобы получить заем для учебы.

— Дружочек, — сказал я, — если б я умел толком блефовать, неужели я бы жил вот так в мои зрелые годы, без постоянной работы и жилья, договорник в одолженной квартире, не имея, черт подери, и пары чистых сменных кальсон?

Она ответила в своем быстром, решительном стиле:

— О'кей, надо встретиться. Завтра. Я позвоню рано. Где ты будешь часов около десяти?

Я подпрыгнул пару раз — возрадовавшись победе."

"— Дома. В постели. Звони подольше.

Она положила трубку, не сказав ничего.

Я вытащил желтый список и нашел домашний номер Тарна.

— Резиденция господ Тарнандеров, у телефона гофмейстер, — ответил сиплый голос.

— Завтра! — проорал я.

В трубке раздался смех.

— Так она клюнула?

— Клюнула сразу, — сказал я.

— Гм, сразу... — протянул Тарн.

В голосе его было подозрение.

Воскресенье

С трудом ковылял он по жизни,

Сердца смиряя стук.

Но раз-два-три — как-то вышло,

Что сальто он сделал вдруг.

Нильс Ферлин.