Я узнал его еще до того, как разглядел, — по запаху духов. Это был Густав Далль. Глаза у него были красные с похмелья, но сам он был гладкий и начищенный, как серебряное блюдо.

— Так ли это необходимо? — было первое, что он сказал.

Вонь духов нагло перебивала легкий аромат мокрого от дождя леса.

— Нет, — сказал я. — Но наверняка полезно.

— Я деловой человек, — вытолкнул он из себя. — Мы можем перевести это на деловую основу.

Я ждал.

— Вы получите полмиллиона крон, если развернетесь и уедете отсюда.

Ну и пиджак у него был, просто мечта. Мягкий твид тонкой выработки, серо-стального цвета с почти незаметными полосками кроваво-красного и беловатого. Я протянул руку в окно «порше» и пощупал ткань.

— Своими сволочными делами ты занимайся где-нибудь в другом месте, — сказал я. — А у меня есть дела поважнее.

Густав Далль презрительно улыбнулся. Он повернул ключ в замке зажигания, мотор остановился.

— У каждого человека есть своя цена, — сказал он. — Полмиллиона крон каждому из вас! Это хорошая цена.

Он был конченый человек. Он был целиком и полностью конченый человек, но он этого не понимал.

— А сколько стоил Юлиус Боммер? — спросил я.

Он облизал губы.

— Не думай так, — сказал он.

Я похлопал его мягкое твидовое плечо.

— Сволочь ты этакая, — сказал я. — Именно так я и думаю. Я хочу увидеть тебя перед судом и в тюрьме. У каждого человека есть цена. Я хочу, чтоб ты получил в точности столько, сколько ты стоишь.

Густав Далль смотрел мне в лицо невидящими глазами. Рука протянулась, он завел мотор. Я отступил в сторону, он врубил задний ход. «Порше» выскочил на дорогу. Он снова глянул на меня, переводя рычаг на первую скорость. Я помахал ему и улыбнулся, а «порше» рванул с диким ускорением и исчез.

Зверь все слышал.

— Полмиллиона крон, — засмеялся он. — Вон сколько я стою!

— Это столько стоит преступник, что сидит в тебе, — отрезал я.

Он захлебывался смехом, когда я сел в машину.

— Давай езжай, — сказал я. — Теперь мы до них доберемся.

Зверь энергично крутил руль, выводя машину на дорогу по скользкой от дождя траве. Он газанул, и мы влетели в лес.

Все мое внимание и силы уходили на то, чтобы удержаться на сиденье. Но в какой-то момент я оглянулся и поймал картинку: на дороге, с которой мы съехали, стоит машина. Большая. Белая. Вроде форд. Наверняка Тарн.

— Вот дьявол, — ругнулся я.

Береза — самое красивое дерево в мире.

Я не произнес этого вслух, ибо тогда бы мне сразу повесили на шею какой-нибудь куст, благодетельствующий пампасы своими плодами.

Мы протряслись через смешанный лес, где березовые стволы отсвечивали под лучами утреннего солнца. Кое-где листва уже начала окрашиваться по-осеннему. Зверь осторожно крутил баранку, пробираясь между камнями и пнями на еле заметной дороге.