— Становись в очередь.

Я посматривал в зеркало заднего вида. Зверь свернул с автострады у Туреберга и сделал дугу, чтобы попасть к Акалла. За нами было темно, никаких фар, никто за нами не ехал.

— Зажмурься, — сказал он.

— Да ты чего!

— Huevon, зажмурься! Тогда не будешь знать, где спал эту ночь. — Он затормозил и сердито посмотрел на меня. — Так будет лучше. Завтра говоришь «спасибо». Когда в тайной полиции тебя закрутят в мокрый простынь и начнут хлестать поясными ремнями.

Разве такое может быть у нас, в Швеции?

Я пожал плечами и зажмурился. Машина накренилась, повернула направо, потом налево, еще раз налево, потом снова налево, резко вправо и остановилась.

— Дроттнингсгатан в Уппсале, — сказал я. — Определяю по запаху. Они тут продают соленые огурцы в уличном киоске.

Зверь вытянул меня из машины и подтолкнул вдоль тротуара.

— Гляди в землю. Ты ничего не должен знать. Ты не должен знать, где был.

Может, он и прав. Но мне было смешно.

Я смотрел себе под ноги, когда он вел меня по гравию. Появился порог, я об него споткнулся. Было слышно, что Зверь открывает какую-то дверь. Мы неуклюже, как два связанных щенка, протопали по узкой лестнице иммигрантского жилья.

Голые цементные полы, небрежно сваренные перила, драные коврики у дверей, запах чеснока, сельдерея и сигарных окурков.

— Не смотри на таблички с именами, — пробурчал Зверь с раздражением.

Ну, теперь-то уж он точно обманул всю полицию безопасности. Открылась дверь.

— Ola, Ricardo!

Мой хозяин — на эту ночь — был маленький и мускулистый мужичок. Быстроглазый, со здоровенными волосатыми ручищами.

— Ola, Bustos! — заорал я и захохотал.

Ну и сел же Зверь в лужу! Мистический хозяин квартиры — да это же мой старый дружок из Мадрида!

За спиной Бустоса кричали и прыгали ребятишки в пижамах.

Он же изучал мое истерзанное лицо.

— Где это его так? — спросил он на пулеметно-быстром испанском. — С легавыми играл?

— За ним гонятся! — В низком голосе Зверя звучало удовольствие.

Он взял меня за плечи и улыбнулся своей ослепительной улыбкой. И сказал Бустосу:

— Понимаешь, он бегун.

— Беглец, — кисло поправил я.

Вторник

15

Было утро позднего шведского лета, один из тех дней, когда вдруг вспоминаешь, что на зимних шинах надо сменить шипы.

Поеживаясь от холода, я торопился к станции метро в Акалла. Я шел в толпе девушек, работающих по скользящему графику, и сторожей складов. Ступив на дергающийся и гремящий эскалатор, я оглянулся. Бледные лица казались желто-зелеными в неверном сиянии потрескавшихся ламп дневного света.

Чернокожий парень в билетной кассе просветил меня насчет моей дальнейшей жизни. Он сказал мне, коренному стокгольмцу, что от Центрального вокзала до Риддархольмен мне надо ехать на 53-м автобусе.