— Сегодня утром, — пояснил Панфилов, гляди прямо в глаза вождю, — части потомков разгромили двинутые немцами в обход их позиций части 47-го моторизованного корпуса, после чего впервые вошли в прямое соприкосновение с нашими войсками, выйдя на позиции 878-го стрелкового полка 290-й стрелковой дивизии 50-й армии. Правда, продолжалось это соприкосновение очень недолго. Заставив уцелевших немцев сдаться в плен нашим войскам, механизированная часть потомков отступила, не желая излишних контактов с нашими бойцами и командирами.

Перебирающий фотографии Сталин оторвался от их рассматривания и поднял голову. Он был несколько сбит с толку, но старался, не показывая этого, взять себя в руки. Как правило, прежде это ему всегда удавалось.

— Скажите, товарищ Панфилов, — сказал он с заметным волнением, — а почему эти, как вы их называете, «потомки» вынуждали немецких солдат сдаваться именно нашим войскам и почему не желали вступать в продолжительный контакт с нашими бойцами и командирами?

— Насколько мне известно, — ответил генерал Панфилов, — у потомков просто нет лагерей для военнопленных, и они не желают возиться с их организацией, поэтому их план операции предусматривают передачу всех немецких военнопленных нашей стороне.

Сами немецкие солдаты чем-то ужасно напуганы, и, судя по протоколам их допросов, считают потомков непостижимыми, ужасными и безжалостными существами, вроде уэллсовских марсиан. Что касается вашего второго вопроса, о контакте между частями РККА и войсками потомков, то, разрешите, я отвечу вам чуть позже, когда очередь в моем повествовании дойдет до изложения этой темы.

— Хорошо, товарищ Панфилов, — кивнул заинтригованный Сталин, чье настроение улучшалось буквально на глазах, хоть происходящее и походило больше всего на хороший сон, — я вас внимательно слушаю…

— Значит так, товарищ Сталин, — сказал Панфилов, весьма приободрившийся, — сразу после того, как механизированные части потомков вошли в краткосрочное соприкосновение с нашими войсками, рапорт об этом по инстанциям прошел сначала в разведотдел 290-й дивизии, а оттуда в разведотдел 50-й армии.

Начальник разведотдела 50-й армии майор Голышев добровольно вызвался быть делегатом связи к потомкам и вылетел в направлении на Мглин, на самолете У-2 армейской эскадрильи связи.

— А почему именно на Мглин? — поинтересовался вождь, заканчивая набивать трубку, которую он отложил в сторону при появлении генералов.