— Что-что… — задумчиво произнес Каретников-старший и заговорил о своем, — идея неплоха.

Он пожал руку моему отцу, затем — родителю Чабанова, подождал Меликова и мамаш Минаева и Карася и продолжил:

— Но методы реализации сомнительны.

— Я бы сказала — неприемлемы! — возразила мамаша Карася.

Будь такое возможно, я бы предположил, что сын и дочь не от нее. Приличная воспитанная женщина. Знала бы она, что ее дочь творит, выключила бы пацифизм.

— Не стоит чуть что распускать руки, — поддержала ее моя мама.

Отец зыркнул на нее недобро, на меня и промолчал, хотя видно было, что он хочет что-то сказать. Но его опередил Каретников и произнес:

— Раз уж наши дети дружат, идемте на улицу. Познакомимся получше и обсудим все в более спокойной обстановке.

Проскользнула мысль, что неплохо бы собраться вместе на пикник, но я отогнал ее, уж слишком разные взрослые. Взять, например, интеллигентного спокойного Леонида Эдуардовича и отца Чабанова, типичного рабочего, который неизвестно, как себя будет вести подшофе. Или моя мама — и родительница Минаева, которая, с его же слов «подбухивает». И еще ж муж ее придет, который пьяный под забором валялся. Разногласия начнутся с момента, когда захочется включить музыку. У Каретниковых хороший вкус, они будут страдать, и я вместе с ними.

Нет, пусть все идет как идет.

Мы направились к присыпанной щебнем площадке недалеко от курилки, где были окруженные сиренью лавочки. Женщины заняли две, мужчины остались стоять. Качнувшись с пятки на носок, отец взял слово:

— Наверное, я поведу себя непедагогично и непрофессионально, потому что нельзя поощрять подобное, но я выскажусь. — Он хлопнул меня по спине. — Павел молодец. Горжусь тобой, сын! Себя надо отстаивать, а не позволять всякой… шушере над собой издеваться. — Дальнейшая информация предназначалась родителям: — У Павла еще более и менее дела, а вот младший мой, Борис, в слезах из школы приходил. И то замечание в его дневнике, что он побил обидчика — просто бальзам на душу! Так и надо, молодцы, парни. Добро должно быть с кулаками!

Он ударил кулаком по моему кулаку, затем проделал то же с парнями. Присоединились старшие Меликов и Каретников, Чабанов. Мужики поняли. Мама умилялась, улыбаясь. Тетя Ира, похожая на мышь-землеройку мать Димона, тоже. Отец был счастлив.

Он никогда не рассказывал о себе в школе. Возможно, стыдился детства, потому что его травили. И если так, то я осуществляю то, что не смог он.

Родительница Минаева не понимала, что она тут делает. Проблема разрешилась, и ей хотелось домой.