Андрюша потер пылающее ухо, выругался и зашагал к остановке.

— А ну стоять! — рявкнула бабушка.

От ее голоса он дернулся, будто от выстрела, и замер. Медленно опустил ногу и обернулся.

— Домой! — приказал она и указала направление.

А я испытал необыкновенное облегчение от того, что бабушка приняла мою сторону, хотя мы знакомы-то четыре месяца, в то время как Андрюшу она с пеленок растила, и он точно был любимым внуком, в зад зацелованным.

— Если это правда, — в ее голосе звякнул металл, — я тебя убью. И только попробуй сбежать! Ноги твоей в моем доме больше не будет.

Братец остолбенел, судорожно втянул воздух и выпалил:

— Ты ему веришь, да? Он сам это сделал, чтобы меня подставить!

— Что сделал? — тоном прокурора спросила бабушка.

— Пачки продырявил!

Попался дурачок.

— А откуда ты знаешь, что они продырявлены? — прищурился я. — Вдруг просто обгажены?

Но Андрюша меня словно не услышал, всплеснул руками.

— Бабушка, как ты можешь ему верить?! Мне обидно.

— А уж как мне обидно, что такого… выродка вырастила, — прошептала она и, ссутулившись, зашагала домой.

Поравнявшись с Андрюшей, со всей силы врезала ему, попала в грудь и особого урона не нанесла.

Домой мы шли вместе, Андрюша остался стоять, а по трассе прогрохотал «Икарус», на который он опоздал.

— Вот зачем он это сделал? — задала риторический вопрос бабушка."

"— Ревнует, — ответил я. — Раньше он был единственным любимым внуком, а теперь появились мы, и ты большую часть времени проводишь с нами. А еще в прошлый раз, когда собирались все вместе, он обижал Борю, и мы подрались. Точнее — устроили дуэль, и я его победил. Вот он и затаил обиду.

Лучше сразу сказать правду, чем множить ложь.

И опять бабушка повела себя правильно с точки зрения морали, кивнула.

— Я помню, как Наташа и Боря от него шарахались. Много пачек испортил этот остолоп?

— Пока не знаю, — пожал плечами я. — Почуял запах, глянул в пакет, а там… Ты ведь не говорила ему, что я должен приехать?

— Нет.

— Вот он и решил нагадить, смыться, а потом сказать, что так и было, сами разбирайтесь.

Шавки все не могли угомониться, носились вдоль заборов и верещали. Возле дома Канальи я увидел гнилой «жигуль» и торчащий из-под капота зад Алексея.

— Привет, дядь Леша! — крикнул я.

Каналья распрямился и ударился затылком о капот. Помахал мне, протягивая вперед черные от масла руки.

— И тебе привет! Рад видеть! Руки я тебе не подам, извини.

Я показал ему «класс» и попытался улыбнуться, хотя было нерадостно.

На кухне, потеснив недоумевающего Юрку, мы первым делом принялись осматривать товар. В одном пакете было повреждено шесть пачек, в другом — четыре. Почти половина. И как же здорово, что вторая половина, та, что для торговли в выходные, придет только завтра.

— Это че это? — спросил Каюк.