Готов — к этому? Видеть в человеке гниль? Я перевел взгляд на Баранову, вот уж кто гниет заживо, распространяя вокруг себя миазмы, но ничего не увидел: обычная высокомерная дылда."

"Из класса я выходить не спешил, дожидался Серегу Барика, хотел проверить, как на него подействовало признание Кабанова. Он, видимо, понял, что я его пасу, и не спешил. Но и выяснять отношения при Елене Ивановне не торопился.

Наши все ждали меня. Наконец я покинул класс, мы спустились на первый этаж, и я сказал:

— Мне нужен Барик. Подождите на скамейках во дворе, не пугайте его.

— Ладно, — кивнул Илья.

— Ждем. Надо же — Кабанов! И зачем ему это?

— Потом расскажу, — отмахнулся я, и наши ушли, а я остался караулить шайку Чумы под расписанием.

Райко ушел раньше с Заславским и Памфиловым, Барик остался только с Плямом. Вздрогнул, увидев меня, стал спускаться по лестнице медленнее. Я зашагал навстречу.

— Чего тебе? — спросил он, воинственно выпячивая грудь.

— Да перетереть надо, — сказал я на его языке.

Мы отошли в галерею, соединяющую школу со столовой. Молчание нарушил я:

— Серега, я думаю, конфликт исчерпан. Или нет?

Барик засопел, морща нос, вскинул голову.

— Я не верю, что это Кабанчик, это он тебе так спасибо сказал.

Ага, значит, все уже знают подробности сегодняшней драки.

— Правильно не веришь. Но другое хреново. Я тебя так выбешиваю, что ты не хочешь видеть правду. Или тебе на нее плевать?

— Не, — мотнул головой он.

— Ну, значит, разуй глаза и думалку включи! — Я постучал себя по лбу. — Кабанчик просто не хотел выглядеть стукачом и взял вину на себя, так что нефиг на него залупаться. А кого он выгораживал — подумай.

Заскрипели шестеренки в его голове, напряглись извилины.

Стимулируя их, он почесал макушку. Я добавил, закрепляя эффект:

— И еще. Нафига нам усложнять себе жизнь? Я нормальный пацан, ты тоже. Зачем нам воевать? Тебе вообще ни с кем воевать не нужно.

Закончил я менторским тоном, пытаясь его запрограммировать. Хуже не будет. Его судьба — покалечить человека в драке, сесть на три года и покатиться по наклонной.

— Мир не предлагаю. Предлагаю перемирие, — добавил я, и сразу настроение испортилось: вспомнилась алкоголичка, которую я пытался закодировать. Если она бросила пить, то сегодня ей ничего не угрожает, а завтра-послезавтра ее накроет белка, может и сердце остановиться, ведь у нее давно метаболизм на спирте.

— Как там Чума? — спросил я.

— Потихоньку, — ответил Барик. — Тетка у него нашлась, лечит его.

— Хорошо, — кивнул я. — В школу он когда?

— Хрен знает. Нескоро. У него ребро сломано.

К нам направился Карась, топающий из столовой. Подошел и воскликнул:

— А че вы тут это?

— Пшел отсюда! — шикнул на него Плям и скользнул к нему, сжав кулаки.

Карась отбежал на безопасное расстояние и разинул рот, уподобившись рыбе.