Я знал точно, что Бахва в курсе моих знахарских похождений и приключений. Может, и не во всех подробностях и не обо всех, но знает, как я отличился. В нашем кругу такие вещи не сильно скроешь, да и не особо надо. Наоборот, это своеобразный послужной список, перечень заслуг, которые, собственно, и сделали меня авторитетом.

При этом значительная часть сведений из камеры наружу не просачивается. Никто никого не сдает, воровская этика этого не позволяет. Ну а те, кто на эту этику наплюет, те долго не живут. Бахва, кроме всего прочего, был почти что моим «крестным», с самого начала, и вряд ли пропускал мимо ушей сведения о своем «крестнике». И всем известные, и закрытые для посторонних ушей. Теперь я намеренно нагружал старого вора точной, почти личной информацией о себе. Надеялся, что Бахва перестанет наконец относиться ко мне как к сумасшедшему самозванцу.

Ну и, конечно, очень мне нравилось, что слушали с интересом и видимым удовольствием. Правда, при этом окончательно утвердились во мнении, что у их Лекаря с головой полный непорядок: сначала сам себя вором в законе объявил, Знахарем, а теперь байки про него травит, как заведенный. Ладно хоть врет складно, как по писаному – заслушаешься! Так и говорили – наш Лекарь кого хошь залечит. Насмерть. Злой тоже советовал:

– На фига ты, Лекарь, шмару эту мочканул, не понимаю. Бабосов не нажил, один геморрой только. Теперь вот в «Крестах» шконку полируешь. На лекарскую зарплату не проживешь, понимаю тебя. Но не за свое дело браться – смысл? Ты ж не вор, у тебя высшее образование на морде написано, крупными буквами причем. Книжки б лучше писал, вон как травишь красиво. И на воле был бы, и с лавэ, и в уважухе. Подумай, как откинешься.

– Может, профиль тебе сменить? – и добавил, глядя на мои поседевшие виски: – И псевдоним возьми себе – Седой.

В общем, даже Злого проняло. Я ему на это сказал:

– Сам же сказал – нет смысла за чужое дело браться. Одно дело рассказывать, и совсем другое книжки писать. Это два разных таланта, отдельных друг от друга. Кстати, о птичках, как говорил поручик Ржевский. Чтобы сменить профиль, не обязательно ждать, пока откинешься. Был такой писатель американский, О’Генри, – слыхал? Ну, фильм «Вождь краснокожих видел»? Наверняка ведь.

– Да видел, само собой, не всю ж я жизнь в «Крестах» просидел. И читал. Хорошо пишет. Смешно. И по делу, в два слова.

– Уже не пишет. Сто лет тому назад это было. Ну так вот… Он, пока срок мотал, стал известным на всю Америку писателем. В тюремной аптеке работал, по специальности…

– Это типа как ты, что ли?

– Нет. Я врач. Реаниматолог. А он был всего-навсего провизором, даже не фармацевтом.

– Слышь, Лекарь, – сказал Бахва, – ты кончай по своей врачебной фене ботать, не умничай.