Я не хочу, чтобы ты связался… связался с чем-то нехорошим. С криминалом. Пожалуйста, Егор.

— Мы с отцом прожили почти тридцать лет без твоей великодушной помощи. И сейчас справимся.

— Тебе же так будет проще, Егор, — упрямо продолжала она, будто не слышала мои слова. — Ты сейчас не живешь — выживаешь. Давай, я помогу твоему отцу. А ты снова будешь жить своей жизнью. Полноценной. Делать то, что нравится. Заниматься любимым делом. Встречаться с девушками.

Фраза про девушек почему-то окончательно выбила у меня почву из-под ног. Это просто уже какой-то абсурд.

— Спасибо, мама! — выплюнул я. А Ада отшатнулась как от пощечины. — У меня все в порядке. Я со всем справляюсь сам. Как-то тридцать лет мы с батей без тебя справлялись — и сейчас справимся. И девушка у меня, кстати, есть. Прекрасная чудесная девушка. Которой совсем не важно, сколько у меня денег. Которая понимает, что не все покупается. Верная и надежная. У которой кот — в пять раз больше вот этой вот шавки, — я мотнул головой в сторону трясущегося недоразумения. Оно у меня почему-то вызывало особое раздражение. — Этот кот таких на завтрак жрет.

— Егор, ну какие девушки с котами-монстрами? Что за фантазии? Зачем ты все это придумываешь?

— Он не придумывает.

Я резко обернулся и буквально впечатался губами… в Лесю. Почувствовал, как она смачно поцеловала меня, почувствовал ее руку на своей талии. И буквально охреневая от удивления — в который раз за последние полчаса — услышал:

— Это я — та самая девушка. И кот у меня, в самом деле, есть. Только я не позволяю ему питаться собаками — у него от них несварение и жидкий стул.

У меня было полное ощущение, что сейчас я сделаю что-то совсем неадекватное. Нервная система безапелляционно уведомила меня, что она не вывозит. Что нам нужен принудительный ребут, а то и шатдаун. А Леся прижалась ко мне крепче.

— Егор, пойдем домой. Я там обед вкусный приготовила.

Это были те самые слова, которые запустили и ребут, и шатдаун, и много чего еще сразу.

***Мы молчали всю дорогу. Молчали в подъезде, молчали в лифте. Только за руки держались и смотрели друга на друга. О чем думала Леся, я, конечно, не знал. А я смотрел на Лесю так, будто не видел ее раньше. Словно она какая-то другая. Новая. И думал о том, что эту новую Лесю я никуда не отпущу. Прямо сейчас — точно не отпущу. А потом… Я не думал ни о каком «потом». Только здесь и сейчас, в котором есть я и Леся.

Едва за нами закрылась дверь моей квартиры, я поцеловал Лесю. Сразу, по-настоящему, с языком. Запустил пальцы в длинные волосы, попутно сдергивая с них резинку. Я не знал, что сейчас может меня остановить. Но меня никто и не останавливал. Потому что Лесины пальцы уже ерошили мне затылок, а ее губы и язык отвечали мне.