— Вашего во мне нет ничего.

— Я так понимаю… — она говорила по-прежнему ровно. Только теперь медленнее. — Ты не особо рад меня видеть.

Я ненавидел себя за этот смех — почти истерический — но не мог его сдержать.

— Рад? Рад?! Да мне плевать на тебя!

Ее лицо на миг исказилось, и мне это доставило острое извращенное удовольствие.

— Значит, ты очень сердит.

— Послушай… те, — теперь я жалел, что сказал ей «ты». Это взрослая чужая женщина, и ей полагается говорить «вы». — Послушайте, Ада. Извините, не знаю вашего отчества. Мы чужие и незнакомые друг другу люди. Если вы что-то хотите мне сказать — говорите. У меня много дел. Мне надо идти.

— Спасать отца?

Я едва не оглох от этого тихого короткого ответа. Откуда? Откуда она все это знает?! Откуда она знает про ситуацию с отцом, откуда знает мой адрес?! Что она еще знает? Что ей нужно? И какого хрена она вообще появилась теперь, столько лет спустя?!

— Что вам нужно? — мне пришлось сначала глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем произнести эти слова.

— Я могу помочь.

Так. Мои мозги — на которые мне было грех жаловаться — заработали на полную катушку, сопоставляя факты, делая выводы и прикидывая варианты. Свой собственный водоворот эмоций я пока затолкал поглубже внутрь. На первом месте и главное — отец.

— Что вы знаете о ситуации, в которой оказался отец? — вопрос все равно вышел резким. А вот ее голос звучал спокойно.

— Все.

Она это так сказала, что я сразу поверил. Эта может узнать все. И даже больше, чем знал я. Только вот зачем ей это? Зачем она приехала? Зачем собирала информацию?! Так. Паника, стоп.

— И что дальше?

— Я могу внести необходимую сумму. Прямо сегодня. И дело закроют.

Было полное ощущение, что мне что-то тяжелое прилетело по затылку. В голове зазвенело.

А ведь она не врет. Там же был богатый влиятельный папа. Там крупный бизнес. Да и она… Ну по ней видно, что тетенька при деньгах, и при очень хороших деньгах. И сережки в ее ушах, и пара колец на пальцах — я вдруг почему-то обратил на них внимание — это настоящие камушки, бриллианты там, или какие-то еще изумруды и рубины. Я на ее фоне голодранец, со своей приличной, как мне казалось, сеньорской зарплатой. Значит, и в самом деле может. Без проблем сможет внести необходимую, и, по моим меркам, почти неподъемную сумму денег. И все закончится. Для отца все закончится хорошо. А для меня? Что это значит для меня?

— А если я не возьму эти деньги, вы их употребите на то, чтобы засадить отца в тюрьму?

У нее снова перекосилось лицо, уже сильнее.

— Что ты! Я никогда так не поступлю с Юрой! — и голос ее уже стал не таким ровным. И в этом я ей почему-то поверил. Но не стал копаться в причинах такой своей внезапной веры.

— Хорошо. Тогда прощайте. Я со всеми проблемами разберусь сам.

Что-то еще промелькнуло в ее глазах.