Нет-нет, никаких ужасов, меня там пальцем не тронули, но я помню ее суровый из-под седых бровей взгляд, от которого становился как-то немного не по себе. Зато мне ужасно нравился большой добротный деревянный дом, заросли кустов малины, смородины и крыжовника, которых было так много, что в шесть или семь лет они мне казались настоящим лесом. И лиловые с желтым анютины глазки, и вкусный куриный суп с настоящей домашней лапшой, и пироги с черемухой. В общем, не скажу, что воспоминания у меня с тех времен остались плохие. Я просто старалась не нарушать неписаные правила этого дома, получая в ответ вкусную домашнюю еду и возможность с утра до вечера носиться по улице с другими детьми.

Но потом мать почему-то перестала меня отвозить в деревню."

"Уже много позже я узнала, что бабка, Александра Назаровна, держала мать в строгости, но не удержала. Нет, сначала в доме не удержала — мама моя уехала поступать в город, но не поступила, устроилась работать горничной в гостиницу, ну а там…

А там соблазны. Меня, в общем, в гостинице, наверное, зачали. Дед, такой же суровый, как бабка, и при какой-то начальственной сельской должности, приехал в город и порешал все вопросы.

По-моему, все решение свелось к тому, что он нашел моего непутевого папашу и за шиворот отволок молодых в ЗАГС.

Так что я родилась в законном браке. Правда, отца своего видела только на фотографиях. Как-то быстро он потом испарился в туманной дали — и не писем, ни телеграмм, ни алиментов.

Мать моя в итоге поступила в техникум и выучилась на библиотекаря. Только вот близость к книгам ее никакой мудрости не научила. Мы жили как-то безалаберно и как-то врозь. У мамы своя жизнь, у меня своя. Жили, можно сказать, скромно.

Квартира однокомнатная, дед как-то выхлопотал, зарплата у матери тоже скромная, правда, дед с бабушкой помогали — особенно, пока дед был жив. Я его почти не помню, он умер, когда мне лет пять было. Все свои вопросы я всегда решала сама — учеба, школа, постирать, погладить одежду, рано научилась готовить. Помню, как в тринадцать подошла к матери и неловко попросила купить мне прокладки.

— Как, уже? — только и вздохнула она. Но прокладки купила.

Подготовка и сдача экзаменов, принятие решения о том, куда поступать — все это я делала самостоятельно.

Единственное, что я сделала не сама — на выпускной мама мне вдруг раскошелилась на платье. У какой-то знакомой портнихи шила. И туфли купила. И прическу мне сделали в салоне. В общем, я была не хуже других выпускниц. Правда, и не лучше — у нас девчонки некоторые были прямо как королевы, но я и за это была маме благодарна.

А потом был колледж, учеба, новые друзья, первая влюбленность в сокурсника Костю, который, кроме шикарных джинсов с дырками и умения делать красивые глаза, еще играл на гитаре и пел.