Так, ребята, выключите это идиотское стерео!

— Олег — мой коллега. Он хирург. Мы работаем в одном отделении, — я все-таки решила чуть-чуть соврать. Ну а что? Это почти правда. Работали же?

— Да уж, кол-ле-га, — Олег вдруг как-то быстро для его состояния оказался рядом со мной и обнял меня за талию. Я руку его сбросила, Кефир зашипел. А Егор прищурился.

— Вы… вы вместе?

— Уже нет, — торопливо и какого-то черта будто за что-то извиняясь или оправдываясь, ответила я. — Уже полгода как нет.

— Но у вас что-то было?

— Ой, — Олег предпринял еще одну попытку меня обнять и снова получил по пальцам.

 — Чего у нас только не было, да, Лесь?

— Олег, заткнись!

— Ой, да почему было-то, Лесь? — Олег все никак не унимался. — Старая любовь же не ржавеет, да?

— ОЛЕГ! — заорала я, оборачиваясь к Панкратову. — Просто! Заткнись!

За моей спиной хлопнула дверь. А потом Кефир вцепился Олегу в штанину.

В общем, кончился этот дурацкий вечер совсем по-дурацки. Я еле оттащила Кефира от Олега, правда, делала это без особого рвения. Кот умудрился продрать Олегу штаны — ткань была тонкая, брюки летние. Потом я все же заперла Кефира в ванной.

Потом мазала Олегу ногу остатками зеленки.

А потом я его выгнала. Под конец — уже пинками, а он кричал: «Леся, коньяк отдай!». Хрен тебе, а не коньяк. В конце концов, все стихло, Олег ушел.

А я выпустила из заточения Кефира, допила прямо из бутылки оставшийся на донышке коньяк, занюхивая спиртное котом, а затем села на диван, взяла в руки подушку — и в нее разрыдалась.

Ну почему, почему у меня все в жизни через жопу?!

***На следующий день, чтобы добавить радужных красок в мое и без того мрачное состояние, позвонила маменька.

У меня не было ни малейшего настроения на хождение вокруг да около, и я сказала прямо:

— Денег нет.

— Леся, прочему ты такая грубая?

— Я не грубая, я прямая. Это разное.

— Ты все же не умеешь обращаться с деньгами. Вот тебе от бабушки квартира за просто так досталась, работа у тебя приличная — в больницах сейчас хорошо получают, я по телевизору слышала — а денег у тебя постоянно нет.

— А у тебя их почему нет?

— Как ты разговариваешь с матерью? Ты грубишь, Леся!

— Я не грубая, я прямая.

Мама бросила трубку. А я, странным образом, после этого разговора не испытывала угрызений совести, как это обычно бывало.

Я вообще ничего не чувствовала. Только, может быть, даже какое-то облегчение.

В конце концов, возможно, сейчас у меня получится прекратить эти нездоровые финансовые обязательства и поставить, наконец, точку.

***У матери моей судьба, конечно, не очень сахарная. Во всяком случая, я на ее фоне — живу в шоколаде. Главная ее проблема — это мать. Бабка у меня была ужасно суровая. Меня в детстве пару раз отвозили к ней.