Я переводила взгляд с шампанского на человека и обратно. У него инстинкт самосохранения, похоже, напрочь отсутствует, да?

— Что? — нахмурил Егор бровь. Все же какие-то выводы из моего молчания он сделать смог. — Ты не любишь шампанское? Скажи, что ты любишь — куплю.

Я шумно выдохнула — а потом резко занесла руку с бутылкой над темно-бордовым капотом, на котором недавно сидела.

— А ты любишь шампанское? А твоя тачка?!

Я замахнулась — так, больше для вида, но реакция у Егора оказалась будь здоров. И бутылку он у меня молниеносно выхватил.

— Ладно-ладно, я понял! — он для надежности спрятал руку с бутылкой шампанского за спину. — Слушай, ну ты чего такая… злая?

Похоже, у него это любимая фраза.

— А ты, блядь, добрый! Ты меня сбил!

— Ты чего, Леся? — он и в самом деле выглядел ошарашенным. — Я же тебя аккуратно, нежненько.

Вот ровно те же самые слова говорил мне мой первый парень, засовывая руку в трусы!

— Ага, на полшишечки!

— Лесь! — Егор, в отличие от моего брата Славки, был явно не привыкшим к моей манере говорить. И даже слегонца порозовел. — Ты что? Я же хотел тебя это… отблагодарить!

— Хочешь отблагодарить?! — подбоченилась я.

— Ну.

— Тогда исчезни из моей жизни — и больше не появляйся! Понял?

— Понял.

***Спину скрутило внезапно и в первый раз в жизни. В ванной нагнулся за упавшим полотенцем, а разогнуться не смог. Так и стоял скрюченный и голый. Стоял и думал. В таком положении, оказывается, в голову приходят исключительно умные мысли. Например, о том, что это все явно следствие сидячего образа жизни, а на зал я теперь забил. Зря забил. Еще думал о том — запоздало, конечно, думал — что какую-нибудь гимнастику на полчаса можно и дома было делать, без тренажерного зала. Давал себе обещание, что буду эту гимнастику делать. И что стресс, наверное, тоже так может проявиться. А потом подумал о том, что если бы меня сейчас увидели мои дятлы — то уж они бы оторвались по полной программе над Отче. Эта мысль придала мне сил, и я, медленно вдыхая и выдыхая через нос, потихоньку разогнулся и доковылял до дивана в комнате. А там принялся писать Антону. Больше с таким вопросом мне обратиться было не к кому.

Антоха надо мной поржал для начала, и я его за это не осуждал. Почти. Поржать над ближним — дело святое. А потом Антон выдал мне телефон правильного доктора. Я созвонился — и тут мне повезло. Доктор согласился принять меня вотпрямщас. В смысле: «Вы через час подъехать сможете, Егор Юрьевич, у меня окно?» Егор Юрьевич сказал, что сможет, и пошел собирать себя и волю в кулак. Предварительно выпив таблетку обезболивающего. Ни хрена она не помогла, так-то. Я доехал на морально-волевых, но, надо сказать, управление машиной худо-бедно, но отвлекало.