— Мое вам почтение, Николай Парфеныч! — проговорил Вася подобострастно. — Зашел чайку попить, погреться. На улице-то сами знаете, мороз!

— Знаю я, какой ты чай пьешь! — проворчал хозяин.

— Ну надо же мне, мальчишке, на молочишко заработать… вы же меня не первый год знаете, я порядок понимаю, к вам со всем нашим уважением, от меня вам обиды не будет.

— То-то что не будет… — Николай Парфеныч наклонился, понизил голос и проговорил: — Вон там, в углу за печкой, чудак какой-то сидит. Сидит и сидит который уже час и давно ничего не заказывает. Надо бы ему показать наши порядки.

Вася повернулся и посмотрел в угол.

Клубы пара на минуту рассеялись, и он разглядел того, о ком говорил трактирщик. В углу и правда сидел какой-то странный тип — не поймешь кто, то ли из господ, то ли из купеческого звания, кафтан на нем был необычный — с серебряным галуном и странными нашивками, и бритое лицо было темно непривычной иноземной смуглотой, напоминающей цвет старой бронзы."

"— Никак иноземец! — проговорил Вася, прищурив по привычке левый глаз, и направился в угол развалистой походкой. — Ну, сейчас мы ему пропишем нашу микстуру!

— Не забудь — четверть моя! — в спину ему напомнил трактирщик.

Вася подсел к иноземцу и проговорил мягким, приветливым и дружелюбным голосом:

— Здравия желаю! Давно в наших краях?

Незнакомец повернулся к нему, и Вася разглядел, что тот хоть и иностранец, но вполне по-русски пьян. Что немудрено — на столе перед ним стоял опустошенный графинчик.

— Чего есть вам угодно? — произнес смуглолицый с непривычным, странным акцентом.

— Угодно нам познакомиться, как это у нас принято, выпить, поговорить…

— Выпить? — Иноземец взглянул на пустой графин.

 — Я больше не желать выпить. Я выпить довольно.

— Ну, это не по-нашему! — Вася замахал половому. — Когда в могилу ляжем, тогда будет довольно! А пока следует выпить за знакомство! Тебя, братец, как зовут?

— Эстебан!

— Степан, значит, а меня — Василий. Вот и познакомились. Так что непременно, Степа, выпить надо.

Половой подлетел к их столу и на Васин выразительный взгляд поставил перед ними запотевший графинчик. Вася щедрой рукой плеснул водки своему новому знакомцу, налил и себе, потом махнул рукой в сторону двери:

— Ишь ты, кто пожаловал!

Эстебан со свойственной пьяным замедленностью движений повернулся и уставился на дверь.

Вася, воспользовавшись этим, вытащил из рукава пузырек синего стекла и быстрехонько капнул из этого пузырька в стакан иноземца.

Тот удивленно хлопал глазами, глядя на дверь.

— Да ладно, пошутил я! — Вася хлопнул его по плечу, вложил в руку стаканчик. — Выпьем, Степа, за дружбу! Ты ведь мне друг? Нет, говори, ты мне друг или нет?

— Я есть друг… — неуверенно проговорил Эстебан и потянулся губами к стакану.