Врач, однако, что-то почувствовала в ее голосе или взгляде и проговорила усталым голосом:

— Не волнуйтесь, выкарабкается он. Сердце неплохое, да и рана не такая глубокая. Хотя, конечно, голова есть голова…

Анатолий на две минуты исчез и вернулся со складными носилками. Вдвоем с врачом они уложили на них Михаила Юрьевича, вынесли из квартиры. На площадке стояла соседка, которая бросила быстрый взгляд на носилки, потом на Надежду и сообщила врачу, что у нее есть ключ от квартиры и она тут приглядит.

Впрочем, врача это мало волновало. Соседка добавила, что сама позвонит кому надо и привезет в больницу документы.

И что Михаил Юрьевич, конечно, человек пожилой, однако дверь кому попало никогда не открывает, стало быть, впустил кого-то знакомого, тот его и угостил ударом по голове, а сам ограбил. При этом соседка очень выразительно покосилась на Надежду.

«Убить Муську мало! — Надежда с трудом сдержалась, чтобы не произнести эти слова вслух. — Вечно она меня в жуткие неприятности втягивает!»

Вслед за носилками она спустилась по лестнице, проследила за тем, как Михаила Юрьевича погрузили в машину и увезли в больницу.

Потом она отправилась домой.

И только дома с удивлением обнаружила у себя в кармане стопку смятых желтоватых листков, исписанных непривычно аккуратным почерком.

Приглядевшись, Надежда поняла, что непривычное ощущение от этих листков связано не только с ровным, аккуратным почерком.

Листки эти были исписаны выцветшими зеленоватыми чернилами, каких Надежда Николаевна не видела много лет. Но самое удивительное — записи на них были сделаны по старой, дореволюционной еще орфографии, с ятями, твердыми знаками и другими буквами, названия которых Надежда и вовсе не знала.

Надежда разложила листки на столе и начала читать.

Вася-щипач спустился по ступенькам в заведение Николая Парфеныча и огляделся по сторонам. Подвал, как всегда, был полон клубами пара — от дыхания многих людей и от кипящих самоваров. Из этого пара то и дело выныривали раскрасневшиеся лица половых и осоловевшие от тепла и водки физиономии посетителей. По большей части здесь грелись ломовые извозчики и мелкие разносчики с ближнего Сенного рынка, но было и несколько приказчиков из Серебряных рядов, что возле Никольского собора, и даже два-три мелких спившихся чиновника, один из которых нализался уже порядочно.

Прежде чем приступить к своей обыкновенной работе, Вася прошел к стойке, за которой возвышался Николай Парфеныч, чтобы выразить тому свое почтение. По дороге он ненароком ощупал карманы подвыпившего приказчика, но не нашел там ничего представляющего интерес.

— А тебе чего здесь надо? — Николай Парфеныч хорошо знал Васины интересы и терпел его только до тех пор, пока тот делился с ним добычей и не мешал коммерции.