Парень лежал спокойно, и только по легкому подрагиванию век можно было понять, что наркоз начинает отходить.

— Удачи, Петька, — тихо прошептал я. — Держись, парень.

Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Я аж глазам своим не поверил — неужели день так быстро пролетел? Заозирался по сторонам, словно очнулся от долгого сна, и тут же уставился на Ивана, который вышел нас провожать.

— А че, ночь уже? — спросил я, не скрывая удивления.

— Нет, барин, вечер, — ответил Иван Филиппович, поглаживая бороду. — Солнышко только за лес закатилось.

Сам же он что-то шептал на ухо жене Петра.

Действительно, время пролетело очень быстро. А ведь казалось, что только в обед приехали в деревню.

— Ну что ж, ладно, — протянул я, оглядываясь по сторонам. — Будем собираться.

— Вас проводить, Егор Андреевич? — спросил Иван.

— Да не, доберёмся сами, — ответил я, покачав головой. — А Захар не приезжал? — уточнил я.

Иван пожал плечами и обратился куда-то в темноту, к сараям и хозяйственным постройкам:

— Захар был?

Из хлева неспешно вышел тот самый здоровенный детина, который нам лошадь Яру помогал запрячь в воз при первой встрече.

— Дак это… был тут, да, — проговорил он басом, почёсывая затылок, — он тут покрутился, вопросы разные позадавал про дорогу да про Петьку, да как они в город ездили, да по какой дороге, а потом и это… ускакал куда-то.

Сказал, что дело у него важное появилось.

— Понятно, — пробормотал я. Вот так всегда — когда нужен человек, его и след простыл. — Ладно, поехали сами.

Тут подошла Марья, неся кувшин, обмотанный кожей. Иван Филиппович принял у нее из рук ёмкость и передал нам:

— Вот, первак. Самый лучший.

Я кивнул Митяю и тот взял кувшин к себе.

Мы вскочили на лошадей — я, Степан и Митяй.

Неспешным шагом, чтобы не напороться на какую-то ветку или упавшее дерево, поехали в сторону Уваровки.

— Степан, — переспросил я его, — ты видишь что-нибудь в этой тьме?

— А тут и глядеть не надо, барин, — отвечал тот с привычным спокойствием. — Тропа одна, лошади сами выведут. Они дорогу помнят лучше нас с вами. Только гнать не нужно — споткнутся ещё.

Действительно, конь под мной шёл уверенно, словно и в кромешной тьме каждый поворот тропы знал наизусть. Только изредка фыркал да ушами прядал, когда ветка слишком низко свисала или сова где-то поблизости ухнет.

А вокруг стояла такая тишина, что слышно было, как копыта по твёрдой земле стучат, да как где-то вдалеке филин кричит.

Где-то через полчаса, а может, минут сорок, мы увидели долгожданные огоньки. Очертания Уваровки проступили в темноте, и в окнах то там, то сям горел тёплый свет лучин и свечей.

Отдав поводья лошади Степану, я спрыгнул возле своего дома и поспешил к сеням. По дороге чуть было не споткнулся о Бусинку — она кинулась мне под ноги, радуясь моему возвращению.