— Значит, дрались до конца?

— Да мы, Егор Андреевич, чтоб долго их не искать и по лесам не рыскать, на живца решили ловить, — начал рассказывать Захар, присаживаясь на завалинку. — Пахома в крестьянскую одежду одели, да с лошади седло сняли. Вот он в поводу её и вёл, словно простой мужичок домой с поля возвращается.

Никифор кивнул, подтверждая слова Захара:

— В тех самых местах это было, про которые мы вчера расспрашивали в деревне соседней, где разбой с Петькой случился. Пахом туда пошёл, прошёлся по дороге, потом обратно направился, а мы из лесу наблюдали, готовые в любую минуту на помощь прийти.

— И что дальше? — поторопил я, заинтригованный рассказом.

— А эти душегубы не выдержали, — продолжал Захар с мрачной усмешкой. — Видно, жадность их пересилила. Напали на Пахома, думали — лёгкая добыча. Тот, ясное дело, стрекача дал, как и договаривались, но те, видать, были готовы к такому повороту событий. Хорошо, что мы близко были — еле поспели, чтобы беды не случилось с Пахомом. А как те поняли, что это не они охотятся, а за ними охота идёт, — так мы из кустов и выскочили, — рассказывал Захар, и глаза его заблестели воинственным огнём.

— Они поняли сразу, что попались, как рыба в сеть. И бой нам дали отчаянный. Сразу видно было — народ бывалый, не первый раз с оружием дело имели.

— Много их было? — переспросил я, наливая себе ещё молока.

— Да человек девять, наверное, — задумчиво ответил Захар. — Может, десять. В темноте-то не больно разглядишь. Все вооружённые — кто ножом, кто дубиной здоровенной, у одного топор был.

— И что же?

— А что, — пожал плечами Захар. — Нескольких с пистолей уложили сразу, как только заварушка началась. Остальных на палаш взяли, да бердыш Никифора добрую службу сослужил.

Что они со своими дубинами против нашего оружия могли сделать? Хоть и дрались отчаянно, но силы неравные оказались.

Никифор, до сих пор молчавший, добавил:

— Один из них был здоровенный детина, настоящий богатырь. С топором на нас кинулся, да только против пистоля и топор не поможет. А другой — видно, главарь их — до последнего сопротивлялся. Даже раненый, а всё дрался.

— А точно эти были? — спросил я, хотя уже не сомневался в ответе.

— Да эти, эти, — кивнул Захар. — Мы уже с утра лошадей, которых они отжали у старосты той деревни, привезли ему обратно.

Тот нас благодарил-благодарил, спасибо вам передавал, Егор Андреевич. Говорил, что уж и не надеялся своих скотин увидеть.

— Ну и молодцы, — ответил я, чувствуя облегчение от того, что эта угроза миновала. — Быстро же вы управились с делом.

— Так, а чего с этим тянуть-то? — возразил Захар, вставая с завалинки и отряхивая одежду от пыли. — Нельзя таким разбойникам волю давать, Егор Андреевич. Они ж только плодиться будут, да шайка их разрастаться станет.