— Запомни, — сказал я Ричарду, — спирт всегда добавляют первым. А потом уже кислоту. И по капле, понимаешь? По капле!

Он кивнул, но я видел в его глазах страх. И правильно делал, что боялся.

Взяв склянку с серной кислотой, я откупорил ее. Резкий, едкий запах тут же заполнил помещение, и мы невольно отшатнулись.

— Дышать надо через мокрую тряпку, — посоветовал я, и мы завязали нос и рот влажными платками, смоченными в воде, таз с которой как раз принес Митяй.

Я начал добавлять кислоту по каплям. Каждая капля, попадая в спирт, вызывала бурное шипение и выделение тепла.

Смесь начинала закипать, и я поспешил уменьшить скорость добавления.

— Видите? — пояснил я сквозь платок. — Идет химическая реакция. Спирт и кислота соединяются, образуя новое вещество. Но процесс этот очень бурный.

Колба нагревалась так сильно, что я едва мог держать ее в руках. Пришлось обернуть дно мокрой тряпкой.

— А теперь самое сложное, — сказал я, когда последняя капля кислоты исчезла в смеси. — Нужно нагревать, но очень осторожно. Слишком сильно — и все взлетит на воздух. Слишком слабо — реакция не пойдет.

Развел небольшой огонь и поставил колбу на железную подставку.

Пламя должно было едва касаться дна.

— Митяй, следи за водой в ванночке, — приказал я. — Как только нагреется — сразу меняй на холодную.

Первые пары показались минут через десять. Они были почти невидимыми, но я знал — эфир начинает образовываться. Пары поднимались по горлышку колбы, попадали в змеевик, где охлаждались холодной водой, и начинали конденсироваться в жидкость.

— Смотри, — шепнул я Ричарду, указывая на стеклянную бутылочку под змеевиком. — Видишь? Капли начинают появляться.

И действительно, первые капли прозрачной жидкости медленно стекали по трубке и падали в приемную емкость.

Каждая капля была на вес золота — это был эфир, хотя и неочищенный, с примесями.

— А почему он такой мутный? — спросил он, вглядываясь в бутылочку.

— Примеси, — объяснил я. — Альдегиды, остатки кислоты, другие вещества.

Процесс шел медленно. За час набралось едва на донышко бутылочки. Но я не торопился — спешка в таком деле могла стоить жизни.

— Барин, а что будет, если это вдохнуть? — спросил Митяй, когда в бутылочке набралось уже с палец жидкости.

— Сначала головокружение, — ответил я, не отрываясь от наблюдения за процессом.

— Потом человек теряет сознание. А если много — может и не проснуться. Потому и маска нужна — чтобы дозировать точно.

Вскоре огонь под колбой начал затухать. Я подкинул еще несколько щепок, но осторожно — температура не должна была резко подскочить.

— Митяй, открой окно пошире, — попросил я. — Пары накопились, нужно проветрить.

Свежий воздух ворвался в помещение, и сразу стало легче дышать.

Еще через час в бутылочке было уже достаточно эфира.