Гордей задумчиво покосился на жителей Ада, потом на Макса Ковальчука, замотанного в белую простыню, размахивающего бутылкой коньяка, точно поп кадилом, и периодически озаряющего себя крестом. На голову этот клоун нацепил бумажную корону, важно изображая из себя священника. А может и самого Папу Римского.

— Идиоты, — вздохнул купидон.

— Кто же спорит, зато смотри, Ипполина Матвиенко надрывается, — хмыкнула Наташка, когда рыдающая женщина резким движением отбросила очки, уткнувшись носом прямо в грудь главы корпуса купидонов, сотрясаясь рыданиями.

Она так вцепилась в мужчину, что все попытки ее отодрать были абсолютно тщетны. Рядом, постелив предварительно модный журнал на пол, рухнула Валерия, а к ней присоединились ее подруги — Фиона и Лариса. Прямо в ряд.

— О, наконец-то. Остановите вы этот балаган! — возмущенная Топтыгина подскочила к ним невесть откуда, сдув непокорную рыжую прядь с лица и возмущенно упираясь кулачками в бока, бросая недовольные взгляды в сторону разбушевавшегося Ковальчука, который объявил мессу по ушедшему.

 — Он же тут всех под монастырь подгонит! Тебя требует причислить к лику святых!

— Церковь имени Гордея Лаврова, — прикрыл мечтательно глаза сам виновник торжества и благоговейно вздохнул, — я буду прекрасно смотреться на иконах.

Наташа изумленно покосилась на парня, ухмыльнувшись после его слов.

— Тащишь, — мурлыкнула она, обнимая его за талию одной рукой и улыбаясь подруге, — ладно тебе, Майка, пусть развлекаются.

Возмущенная Топтыгина проследила взглядом от одного лица до другого, а затем только фыркнула, махну на них рукой.

— Что с вами говорить? Муж и жена — одна Сатана. Лучше посмотрите, что эти придурки с канцелярией сделали. Твои фото, Горди, даже на бачках унитазов в туалете, а твой пристальный взгляд наблюдает за каждым в душе, — иронично протянула она, а парень резко изменился в лице, возмущенно возопив, сжимая кулаки.

— Ковальчук, че за хрень с моими фотками?!

— Ну, вот зачем ты так все быстро рассказала, я хотела поржать над тем, как Гордей пойдет нужду справлять, а за ним наблюдает его лик.

Пристально так, со стенки напротив, — хохотнула Наташка, когда ошарашенный Макс, прижав к груди бутылку коньяка, шарахнулся в сторону, ткнув дрожащим пальцем в идущего на него Гордея.

— Ж-живой! Ребята, он снова с нами, воскрес точно сын Господень!

Майя закатила глаза в очередной раз, даже не став комментировать подобное поведение всеми известного болтливого муза. В конце концов, за столько лет пора бы перестать удивляться закидонам Максима.