Волк ничем не лучше человека, он запросто может сесть на шею. С волками нужно вести себя как с отморозками, которые признают только силу.

Ролан мог бы остаться в срубе – какая-никакая, а защита. Тем более что волкам трудно бежать по снегу, и атака их не будет стремительной. Пока они приблизятся к нему по открытой местности, он успеет перестрелять их, как в тире. Но Ролан перепрыгнул через низкую стенку, вскинул автомат и неторопливо, но решительно направился к волкам. Пусть знают, что человек их не боится. Пусть убегают, если им страшно.

Но волки и не думали уходить. Более того, их вожак, матерый зверь с горящими глазами, молча кинулся на него. Движения мощные, пугающе выверенные, в них таилась убийственная энергия, устрашающе-завораживающая сила. Не зря нападение волков приравнивается к психической атаке.

Даже у опытного охотника может дрогнуть рука, когда волк стрелой несется на него. Но Ролан справился со своим страхом, уверенно навел на зверя ствол автомата и плавно нажал на спусковой крючок. И еще он помнил, что с патронами у него туго, их нужно беречь…"

"Пуля попала зверю между глаз. Теперь Ролан оказался в роли атакующего, а волки стали жертвами психологического воздействия. Только один переярок бросился на Ролана, другие же остались на месте, не рискуя напасть на человека. И второй выстрел оказался удачным, хотя и не таким метким. Прежде чем издохнуть, волк минуту-другую с истошным визгом крутился вокруг своей раны в груди. И это напугало его сородичей. Убегали они неторопливо, будто бы с чувством собственного достоинства, но все-таки убегали. А ведь о способности волков кружить вокруг своей жертвы днями, неделями слагают легенды. Если не силой возьмут, то измором… Но эти волки в окрестностях его стоянки больше не появлялись.

…Ролан вкалывал как проклятый, в одиночку, даже в лютый мороз. Дело заметно двигалось вперед, но все-таки он не верил, что сможет закончить начатое. Не верил, что построит дом. Но сруб уже стоял, он умудрился даже подвести его под крышу. Не просто это было – ножовкой распиливать бревно по длине, но он справился и с этим. Теперь у него и дом есть, и пол в нем из досок, и двери есть; в маленьких оконных рамах стоят стекла, вынутые из холодильника. И стол он себе сколотил, и лавку, а еще лежанку… Почему-то на двоих. Может, потому, что постоянно думал об Авроре. Представлял, что вот-вот над ним зависнет голубой вертолет, и с него волшебным видением спустится она. Бред, конечно, но все-таки место для нее он приготовил.

Прошлым летом и в начале осени Ролан устанавливал вокруг дома частокол, а зимой срубил баньку три на четыре. И в избе печь сложил из камней.