Ну, точнее…

– Сегодня мы уходим в загул, – торжественно провозгласила Валюха, сделав бедрами пару па, которые должны были выглядеть томно, а на деле…

– Это полиомиелит, – хихикнула Надюшка, тут же пригнулась, потому что в нее полетела подушка.

– Может на балет пойдем? Там труппа с гастролями приехала неделю назад, я видела, – робко предложила я. Ну а что? По крайней мере, может быть мне удастся спасти этот город хотя бы еще на денек. Ну что может произойти, если мои подруги посмотрят «Лебединое озеро» в исполнении Мышкинского театра оперы и балета?

– О, нет, только не это, – сдавленно хрюкнула Катюшка. – Да и не пустят меня туда больше, в тот театр.

– Правда, а чего так? – оживилась Валька.

– Да так. – вот когда на личике нашей феечки появляется вот такая «загадошность» у меня закрадываются сомнения, что там вообще есть куда идти. Если театр не сравнян с землей, это чудо. – Ой, ладно, короче. Решила я Димасика своего приобщить к прекрасному. Прочитала в газете, про этот Подзалупинский гастроль.

– Мышкинский, – вякнула я.

– Не перебивай. А то рассказывать не стану."

"– Ну что ты в самом деле, дай Катьке рассказать, – зашипели на меня две тайпанихи, я тут же закрыла рот, во избежание увечий и членовредительства. – Ну вот, Димка у меня все попкорн клянчил. Ну, мы поругались, немного, как положено. Ну быдляк же, в театру с кукурузой воздушной. Но билеты взяли в первый ряд. Попкорн не купили, потому что Димка чавкает как… Не важно. Сели мы, значит, на места, музыка шикарная, Чайковский. Димасик мой через минут пятнадцать начал прихрапывать. Ну, ничего необычного. И вот…

– Что? – это уже я спросила с придыханием.

– Выскакивает на сцену Зигфрид в колготах. Килограммов сто пятьдесят весом. Сцена гнется, как палуба корабля в шторм, скрипит и трещит. Не на цыпочках, нет. Там ни одни пальцы не выдержат. Он просто бегал по сцене. И тут он как подпрыгнет, а у него… Девочки, там яйца до колен, грыжа у мужика может, прям как у быка. И они прямо у меня перед глазами подпрыгивают. Тыц-тыц, тыц-тыц. Я аж рот открыла. Или он под колготы свои трусы не надел, или просто так задумано. В общем, там ребенок заплакал, который сидел через три кресла от нас с Димкой. И эта, короче Одэтта появляется. Тетке лет сто. Мумия, на мартышку сушеную похожа, хромает на пуантах. И видать в маразме. Потому что этот конский прынц как от нее ломанется, а она…

– Неужели его камнем сбила? – зхмыукнула Надюха.

– Круче. Она как запоет «Иди ко мне, желанный мой» в балете. В общем, я как заржала. Димка спросонья вскочил с кресла своего, и бросился не разбирая дороги как лось по кукурузе. Бабка эта, ну Одэтта, упала в обморок, а Зигфрид…. Нога у него сломана. Не выдержала наша сцена балету провинциального.