Сами посудите, начинается налет люфтваффе, машинист резко тормозить и вся незакрепленная техника жить своей жизнью, хорошо еще что не под откосом.

Пригород Минска, через который наш эшелон пробирался со скоростью двадцать-двадцать пять километров в час, мало чем отличался от многочисленных деревенек, или весок, которые мы уже проехали.

Как-то пару раз попадались мне в интернете фотки Минска времен войны, но одно дело смотреть на экране, к тому же исходники были явно не очень хорошего качества, а совсем другое — видеть в упор реально разбомбленные окраины. Часто глаза выхватывали покореженные и сожженные остовы разной техники, от машин и автобусов до танков и орудий. Были и снесенные взрывами до

самого основания дома, которые чередовались с уцелевшими. Но трупов я не заметил. Частенько выбитые стекла были на скорую руку заделаны досками, заткнуты подушками или какими-то тряпками. Разрушения, конечно, были большими. На улицах ранами зияли воронки от сброшенных бомб, а за заборами рядом с домами скорбными холмиками расположились свежие могилки.

До кирпичного завода мы добрались меньше чем за три часа. На удивление,воздушных налетов на наш эшелон удалось избежать. Правда пришлось пару раз отстаиваться, пропуская шедшие на город немецкие бомбардировщики. Один раз экипаж Т-28 включал дымовую аппаратуру, но все обошлось. За час до прибытия на кирпичный завод, от Гладченко пришла радиограмма о том, что пересечение шоссе и железки, в лесу между Гатово и Серафиново под нашим контролем и там пехота начала зарваться в землю. Оставив там свой десант, бронепоезд ушел к разъезду севернее, что бы перейти на минскую ветку.

Судя по карте там совсем не далеко, почему же, уже целый час Гладченко не выходит на связь?Еще раз проверил радиоаппаратуру немецкой командирской машины — все в порядке… Им в этот момент плетью по напряженным нервам ударил тональный вызов трофейной радиостанции. В канале был подполковник Гладченко.

— —Как у вас?

— —Уже сели обедать. — Обоснованно опасаясь немецкой радиоразведки, и не имея времени составить годную таблицу для переговоров, мы использовали нейтральные фразы, из которых было бы невозможно установить нашу численность, расположение и намерения.

Из дальнейшей беседы я понял причину задержки. Пройдя разъезд и уже перейдя на минскую ветку, глазастый дед Павел углядел два шоссейных мосточка около железной дороги. А потом еще один, но уже железнодорожный. Все эти мостики Нечаев решил подготовить к подрыву, что бы немцам было труднее обойти наших с левого фланга. Правый фланг будем обеспечивать мы. Раз с этим промежуточным рубежом все более-менее, то пришло время высылать разведку дальше на запад вдоль шоссе.