Когда тайный советник наконец ввёл в гостиную вытребованного капитан-поручика, Митя уже весь извёлся. Прохор Иванович хвастал, что к нему никто опаздывать не смеет, загодя являются, а Пикин посмел — чуть не на полчаса припозднился.

— Вот и славно, драгоценный Андрей Егорыч, что вы к старику заглянули, не побрезговали, — фальшиво добродушным голосом приговаривал Маслов, ведя гостя к креслам.

— К вам, ваше превосходительство, попробуй не приди — в цепях приволокут, — ответил злодей.

Через стекло было хорошо видно, как блеснули в беззаботной улыбке белые зубы.

— Ну уж так-таки в цепях. Наговаривают на меня злые языки, — хохотнул начальник Секретной экспедиции. — В цепях ко мне государственных преступников водят. Вы разве из их числа?

Пикин дерзко глянул на тайного советника сверху вниз.

— Государственный преступник — фигура непонятная. Бывает, что сегодня ты преступник и на тебя охота, а завтра, глядишь, всё поменялось: охотники, что тебя атукали, сами в железах.

— Про охотников это вы интереснейшую аллегорию привели, господин капитан-поручик. — Маслов за рукав повёл офицера к нужному креслу. — Присаживайтесь, нам найдётся, об чём потолковать.

Гвардеец поклонился:

— Благодарю. Но при столь высокой особе сидеть не смею.

— Так я сам тоже сяду. Прошу покорно запросто, без чинов. Сами видите, не в кабинете принимаю, в гостиной. Стало быть, вы для меня гость. Пока что.

Последние слова были произнесены совсем другим тоном, и бровки Прохора Ивановича грозно сдвинулись. Однако Пикин и тут не испугался.

— Всё же с вашего позволения постою, — ухмыльнулся он. — Я ведь нынче в кордегардии копчусь. Всю задницу отсидел.

— Нет уж, садитесь, весьма обяжете!

Маслов схватил преображенца за обе руки, стал усаживать насильно, будто чрезмерно радушный хозяин.

Сейчас тебе отсидевшую задницу-то разомнут, злорадно подумал Митя. Будешь знать, как люстры рушить да детей в колодец кидать.

Упрямый капитан-поручик садиться, однако, не желал, и из-за этого у них с Прохором Ивановичем образовалось подобие танца — так и топтались, так и кружились на месте.

Вдруг Пикин подхватил старика под мышки и швырнул в мягкое кресло.

— Сам сиди, старый чорт! Наслышан я про твоё угощенье! Митька Друбецкой мне рассказывал, как ты его учил про царицу не злословить!

Маслов хотел подняться, но бесшабашный капитан-поручик двинул его кулаком в лоб — его превосходительство плюхнулся в кресло.

Что ж это делается! Митя сбоку видел обоих: и скалящегося Пикина, и осовело хлопающего глазами тайного советника. Ах, наглец!

— Ты меня попомнишь, — сказал гвардеец, пошарил руками по креслу и нашёл спрятанные за спинкой ремни. — Вот так, ваше превосходительство. И ножки пожалуйте…

Где, шишки еловые, механизм-то? Должно быть, тут.