Ладно, давай дальше.

Геле на её замечание про любовь, совершенно справедливое, Николас ничего не ответил, только улыбнулся и погладил по мягким волосам. Она нетерпеливо дёрнула головой — не до глупостей, мол, продолжай.

— Сел Иван-царевич на доброго коня и отправился на поиски Марьи-царевны. Едет через тёмные леса, через глубокие моря, через высокие горы, за синие озера. Месяц едет, два, три, и попал в такое место, что ничего там нет, только ветер воет да вороны каркают. Видит — лежит на дороге большой-пребольшой камень, и на нём написано:

«Прямо пойдёшь — жизнь потеряешь, налево пойдёшь — душу потеряешь, направо пойдёшь — коня потеряешь, а назад отсюда дороги нет».

— Может, хватит уже про Иван-царевича? — взбунтовалась Геля. — Теперь нужно про Марью-царевну рассказать. Как она там жила, у Кащея Бессмертного, о чём они разговаривали, чем он её угощал, какие подарки дарил.

— Почему ты думаешь, что он её угощал и дарил подарки?

— Ведь он же её полюбил.

— Да, правильно. — Николас почесал нос. — Ну, в общем, жила она у него не сказать чтобы плохо. Мужчина он был собой видный, ещё нестарый, много повидал на своём веку, да и умный. Рассказчик замечательный. Но не могла Марья-царевна его полюбить, потому что…

— Потому что сердцу не прикажешь, да? — подсказала дочь.

Эраст деликатно покашлял:

— Кхе-кхе.

Это означало: не хватит ли про ерунду? Фандорин двинул фабулу дальше:

— Стоит Иван-царевич перед камнем, выбирает, куда ехать. Жизнь ему терять неохота, душу тем более…

— А как это — душу потерять? — заинтересовалась Геля.

— Это самое страшное, что только может случиться. Потому что со стороны совсем незаметно. Вроде человек как человек, а души в нём нет, одна видимость, что человек.

— И много таких? — встревожилась дочка.

— Нет, — успокоил её Ника. — Очень мало. Да и те не совсем пропащие, потому что, если очень захотеть, душу можно обратно отыскать.

— Мы сказку рассказывать будем? — положил конец схоластической дискуссии Эраст. — Куда же он поехал?

— Направо, конечно.

Геля спросила дрогнувшим голосом:

— А конь? Он же добрый был, ты сам сказал.

И сын насупился: непорядок.

— А коня он с собой не взял, — придумал Ника. — Около камня оставил, пастись.

— Это правильно, — одобрил практичный Эраст. — Можно его на обратном пути забрать.

Тут по законам жанра требовалось подпустить саспенса, и Николас заговорил страшным голосом:

— Пошёл Иван-царевич направо и забрёл в густую-прегустую чащу. Ух, как там было темно! Под ногами что-то шуршало, над головой шелестели чьи-то крылья, а из мрака светились чьи-то глаза.

— Ой, — сказала Геля и натянула одеяло до самых глаз, а Эраст лишь мужественно стиснул зубы.

— Вдруг на тропинку как выскочит Серый Волк! — продолжал нагнетать Николас.