— Такой ты, братец мой, хорошенький, что захотелось мне сделать тебе подарок, — продолжил этот самый Сизов и улыбнулся, но глаза у него остались неулыбчивые, сосредоточенные. — Пойдём во двор. У меня там полный мешок пряников. И яблочки мочёные тоже есть.

— Не хотю яблотьков, — ответил Митя докучливому дядьке.

Но тот взял его на руки, прижал к себе.

— Пойдём, детка. Я тебе свою лошадку покажу. Она мохнатая, с серебряными бубенцами. Накинь бекешку. Чудо что за бекешка. И шапка хороша.

Сдёрнул с головы шапку, погладил по макушке, снова надел.

Вот ведь привязался!

Митя забарахтался в крепких руках коллежского советника, крикнул:

— Пусти! Не хотю пряников! И лосядку не хотю!

Может, заступится кто-нибудь? Соседка-помещица оглянулась, сказала своим чадам:

— Вот какой мальчик крикун. Кобенится, ничего не хочет.

Сизов быстро понёс сопротивляющегося Митю к дверям.

Ну уж это чересчур!

— Мама Пася! — отчаянно заорал Митя. — Данила-а-а!

В тёмном коридоре не было ни души.

— Тихо ты, бесёныш! — шикнул чиновник и внезапно перехватил пальцами горло, так что Митя сбился с крика на хрип. — Будешь шуметь, шейную жилу раздавлю!

«Вы что, с ума сошли?» — хотел спросить новгородца Митя уже безо всякого детского сюсюканья, но с губ рвался лишь сип.

Сизов же выдернул из кармана носовой платок и запихал ему в раскрытый рот, а потом сорвал с шеи галстух и повязал сверху. Только после этого отпустил горло, но с забитым ртом не очень разговоришься.

Опять подхватил на руки, через холодные сени выбежал наружу.

И там никого не было. По тёмной улице мела вьюга. Горел тусклый фонарь.

— Сейчас, сейчас, — бормотал сумасшедший, отвязывая от привязи каурую лошадь, никакую не мохнатую и безо всяких бубенцов.

Лошадь была впряжена в одноместный возок, похожий на повёрнутую боком корзинку.

— Тихо! — рявкнул коллежский советник на извивающегося и мычащего Митю. — Пришибу!

Откинул сиденье, под ним оказался пустой короб. Сизов сунул туда Митю головой вниз, захлопнул крышку и, судя по скрипу, уселся сверху.

Митридат попробовал вывернуться. Куда там! Тесно, не шелохнёшься. Упёрся спиной в сиденье — не сдвинул ни на полдюйма.

Господи Боже, что ж это творится?

— Н-но, пошёл!

Сани тронулись, однако проехали недалеко. Раздался звук быстрых шагов, лошадь заржала, остановилась — видно, кто-то схватил за узду.

— Что вам нужно? — крикнул Сизов. — Пустите повод!

— Сударь, где мальчик?

Это был голос Фондорина!

Митя замычал, стал тыкаться в стенки проклятого короба. Я здесь! Данила Ларионыч, миленький, я здесь!

— Какой мальчик? Я спешу. Прочь!

— Казачок моей приятельницы. Мне сказали, что это вы вынесли его из залы.

— А, тот мальчонка? Право, не знаю. Дал ему леденец, он и убежал куда-то. Шустрый пострелёнок. Прощайте, сударь. Мне недосуг.