Узнав о своей беременности Савельева пошла вставать на учет в обычную женскую консультацию и так как Булавина не было в городе, мне пришлось самому искать для нее лучшего врача и за руку вести на прием. Мы тогда окончательно расстались с Алисой и Дарья со своими переживаниями как нельзя лучше заполнила пустоту внутри меня. Как оказалось — решать проблемы других гораздо легче, чем свои. На выпивку меня тогда не тянуло, от других баб тошнило, поэтому я почти каждый день таскался к Дарье с какими-то фруктами и коктейлями здоровья, понимаю, что если останусь один на один со своими мыслями, то просто вскроюсь.

Я же сам тогда перерезал последнюю тонкую нить, что нас соединяла… и сам же каждую минуту подыхал от этого.

Пульс начинает бешено тарабанить о стенки черепной коробки и я понимаю, что меня снова накрывает по полной, затягивает в какую-то в черную воронку и высасывает весь воздух из легких. Потому что в этот момент я четко вспоминаю все визиты Дарьи к врачу, переживания по поводу предстоящих родов, все “первые зубы и колики”, черт возьми. У нее была преданная группа поддержки, лучшие врачи и любые деньги… Что в этот момент было у Алисы? Перед глазами всплывают цифры из отчета Вадима, записи в трудовой, выписки с ее счетов.

Она была совсем одна, без денег, без нормальной работы, без собственного жилья. И она справилась. Моя железная принцесска справилась. Моя хрупкая балерина выстояла…

Я падаю на колени рядом с ее кроватью и кладу голову на наши руки. Пожалуйста, принцесска, дай мне знак. Дай мне знак, что еще не все потеряно. Ее пальцы все еще неподвижны и никак не реагируют когда я пытаюсь их переплести.

Не знаю сколько времени мы так проводим, но когда я уже отчаиваюсь получить хоть какой-то знак, ее левая рука ложится на мою голову и она аккуратно проводит пальцами по моим волосам.

Глава 49 Марат

— А он сильно тяжелый? — спрашивает Тимур, когда я подхватываю Рамзеса на руки, чтобы донести до лифта в моем доме.

— Нет, совсем не тяжелый, — с улыбкой отвечаю, пытаясь при этом увернуться от шершавого языка.

— Ты сильный! — Восклицает сын и в моем сердце лопается очередная струна. Сколько их там осталось, интересно? Это когда-нибудь проходит? Наступает момент, когда перестаешь так реагировать на неприкрытое восхищение своего ребенка? Не уверен насчет других родителей, но что-то мне подсказывает, что я еще не скоро начну воспринимать это как должное.

Спиной чувствую взгляд Алисы, но как только оборачиваюсь, она тут же отводит глаза. Там, в палате, выслушав меня, она согласилась поехать ко мне домой, но попросила дать ей время. Я прекрасно понимаю, что оно ей необходимо.

Мне тоже, наверное… Но внезапно осознав сколько времени я уже потерял, я стал относиться к нему гораздо бережнее.