Кольт меня десять раз предупредил, чтобы была осторожнее!

– Это неважно сейчас, Софи, – успокоил Грег, прижимая меня теснее. – Что еще он сделал, кроме этого?

Горячая ладонь снова опустилась на щеку, погладила аккуратно, и от этой ненавязчивой ласки боль ненадолго прошла.

Вот бы навсегда остаться в иллюзии. Лежать на его коленях, тыкаться носом во вкусно пахнущую рубашку. Слушать, как шумит мокрая листва, сопротивляясь порывам анжарского ветра… Обратно в подвал совсем не хотелось.

– Больше ничего. Грегори, я правда в порядке. Только слабость невозможная, – сглотнула, чувствуя себя растекшимся по лавке киселем. – Мысли путаются. И я никак не могу вспомнить, откуда знаю его голос…

– Ты сказала про окно. Что в него видно? – безжизненно спросил Грег, слишком уж старательно разглядывая танцующую листву. Ловя лбом тяжелые капли.

– Оно маленькое. И очень высоко. Я не смогу к нему подобраться. Надо двигать кровать, а у меня совсем нет сил, – призналась со вздохом. – Такое чувство, будто внутри совсем пусто. Нет ни воли, ни желания.

– Софи, девочка… Тебе надо в него посмотреть, – уверенно прошептал Кольт. – Когда проснешься, не пей ничего, что тебе дают. И не ешь. Просто отдыхай, а как наберешься сил…

– Я попробую, – отважно кивнула его подбородку, протягивая к нему пальцы. Невыносимо хотелось дотронуться до щетины."

"– Мне важен любой ориентир. Дом, гора, фермерский ангар, животные, транспорт… Ищи хоть что-то, – инструктировал Грег, и я заражалась уверенностью от его голоса. Вдруг у меня правда получится. – Потом ложись спать, а я попробую дотянуться еще раз.

Он опустил ко мне лицо – измотанное, уставшее, окрашенное черными тенями. Такое, словно Кольт пару ночей не спал, хотя пропала я только сегодня. Изумрудные радужки потускнели, сейчас в них не плескались искристые воды океанов Саци… Ярость, боль, нежность – вот что там было. Адская, право слово, смесь.

– Совсем вас счастливая семейная жизнь достала, да? – я криво улыбнулась, вспомнив, что Дафна так до вечеринки и не доехала. Наверное, рвет и мечет сейчас, что такой черноглазый «материал» ушел из-под носа. – И злость срывать не на ком… Беда…

С трудом подняв руку, провела ладонью по небритой щеке.

– Софи…

Он наклонился, потерся мокрым лбом о мой и ласково поцеловал в висок. Судорожно вздохнул… И мир вокруг дрогнул.

Я резко упала в черноту, на поверку оказавшуюся моей тюрьмой.

***

Весь следующий день я не притрагивалась к еде и питью, оставленным с утра безымянным похитителем. Он не спешил со мной знакомиться, и я не стремилась к встрече.

Сосредоточенно дышала, призывая свой организм очнуться от спячки. Наконец руки стали меня слушаться, а ноги – крепко стоять на полу. И мне удалось передвинуть кровать к окошку.