Сознание неохотно выплывало из черноты, но тут же снова проваливалось в бред. Возвращалось, когда стянутые острой лентой запястья начинали ныть. И опять убегало в спасительный кошмар.

В следующий раз я очнулась уже на койке. Низкой и узенькой, почти тюремной. Из крошечного окошка над головой пробивался серый свет, очерчивая безликие стены комнаты. Лент на руках и ногах больше не было, и я даже смогла пошевелить конечностями и медленно сесть.

На полу стоял поднос со стаканом. Я жадно выпила, чувствуя смертельную сухость в горле. По телу разлилась неимоверная слабость, будто глоток воды стал последней каплей, доконавшей организм.

Я вернулась на кровать и устало упала на подушку, продолжая с обидой глядеть на квадратное окошко под потолком. Похоже, для меня неправильная реальность закончится здесь…

Глава 8

Я тонула в бредовом тумане, то копошась на поверхности, то проваливаясь глубже. Заставляла себя не спать и думать, вспоминать… Чей это был голос? Чья рука? Но сонная дымка упрямо забиралась в голову, лишая способности мыслить.

На нос упала тяжелая капля, за ней вторая… Я открыла глаза: откуда в комнатушке взялся дождь? Но комнатушка тоже исчезла, уступив место старому саду с вековыми турами.

Я лежала на чем-то твердом и мокром. Перед глазами мельтешили темно-красные пятна. На ярком синем фоне они то слегка подрагивали, то резко уносились стройным маршем влево, то взлетали всей гурьбой вправо… Я поморгала, ловя в фокус багровые резные листья, не знающие покоя на осеннем ветру.

Вместо моей узенькой кушетки под лопатками чувствовалась лавка. Та самая, синяя… Я попыталась приподняться на ней на локтях, но тут же упала обратно, больно стукнувшись затылком. Варх! Даже в иллюзии нет покоя для помятого тела.

– Грегори… Вы здесь? – прошептала в мокрый воздух, потирая саднящие запястья."

"У меня болела щека и щипало губы, но я не помнила, когда успела пораниться. То ли сама ударилась, пока фермерским мешком с альта-цитронами моталась по полу вояжера. То ли похититель меня проучил, когда вырваться попыталась.

– Грег! – робкая надежда начинала умирать, толком не родившись.

– Софи… – прохрипел он откуда-то сзади, издалека. Глухо, обреченно. – Где ты сейчас?

Судя по звуку, Грег стоял за туром, шевелящим резными листьями, и почему-то не желал мне показываться.

– Не знаю, – призналась шепотом. – Меня везли в темноте по разбитым дорогам. Из тех, которыми давно не пользуются, потому как пассажиры на выходе костей не соберут…

– Долго везли? – упрямо продолжал допрос, и мне стало обидно.

Почему он не подходит? Почему не дает на себя посмотреть?

– Не помню точно… Я не все время была в сознании. Но довольно долго.

– П-почему… – его охрипший голос дрогнул и оборвался.