Видимо, перестройка реальности Эррена прошла в тот самый момент, когда мы спускались с холма, поросшего лиловой травой.

Там было жарко, и мы ругались. Я билась в истерике, кричала, что ненавижу. Что Грег во всем виноват. Тем, что влез в мой сон, что перешел границы, что пытался сорвать помолвку…

– Хотите сказать, что если бы нас не вышвырнуло в мир фьёлл, драконов и озабоченных маньяков, я бы считала себя женой Адама, а вы стали бы лапочкой? – задохнулась от внезапной догадки.

– Да."

"– Кошмар! Погодите… Но если вы и Лапочка – одно лицо, то как вы могли купить мне жемчужное платье тут, если сами бегали со мной от драконов там?

– Это магический парадокс реальностей, морковка…

– Я не морковка!

Уж лучше чудовище, право слово. Хуже только Велисофья будет.

– До сдвига реальностей Грегори Кольт существовал здесь, принимал решения и оказывал влияние на других. Тот, который у вас… кхм… «лапочка».

– Я уже поняла, что не вы.

– Полагаю, в ночь проведения ритуала он тоже куда-то исчез. Может, ушел порталом в Сеймур за новыми книгами… Надо же что-то обсуждать вечерами с синеглазой миссис Кольт, – выдохнул сочувственно. – Раз уж ни на что другое она не соглашается. Уверен, она его тоже замучила.

– Сейчас вы еще скажете, что местного Лапочку разорвало на магическую пыль! – фыркнула недоверчиво. – От чтения книг… И виновата, конечно, местная Софи. Кто же еще?

– В обществе мисс Эштон возможно всякое, – серьезно кивнул Грег. – Реальность штука гибкая, она всегда подстраивается под определенные нужды. Чтобы она устаканилась и пришла к окончательной форме, ей требуется время. Дни, даже недели… Это наш шанс. Так, Софи, дайте подумать…

– Вы только вслух думайте, а то я нервничаю, когда вы долго и загадочно молчите, – попросила Кольта, поглаживая пальцами ржавый остов старых качелей.

В этой части сада особенно чувствовался аромат запустения. Словно ничья нога не ступала сюда десятилетиями.

– Парад Звездносвода еще впереди, значит, реальность изменилась только что. Она пока в процессе перестройки, – бормотал Грег, стряхивая капли с лавочки, подвешенной тросами к ржавой перекладине. – Укрепляется, избавляется от узелков, от нестыковок… Я цеплялся за ларец, настраивая портал, и мы вернулись в моменте. Кто-то меня хорошо знал, когда задумывал эту игру с перемещениями.

Он уселся на качели, откинулся на спинку и похлопал себя по колену.

– Присядьте, Софи. Не мельтешите перед глазами, – проворчал, подтаскивая меня за край пиджака.

Качели протяжно скрипнули, едва я уселась сверху и поджала ноги. Так и впрямь было удобнее: домашние туфли успели размокнуть от прогулок по садовым тропам, а бедра – покрыться мурашками от осенней прохлады.