А пузо у солдата могло растягиваться, как гармонь. Да и выбыло много народу, тогда как закладка сделана на полный состав роты.

Бойцы азартно гремели и скребли ложками из своих котелков и котелков своих убитых товарищей. Они хорошо понимали, что сегодня каша непростая. Такая каша случается редко. И достаётся она не всем.

– Положи и за Храпунова.

Храпунов? Что с ним, внутренне вздрогнул Воронцов. Крупнокалиберный пулемёт ДШК, первым номером при котором состоял старший сержант Храпунов, сегодня не раз выручал роту. Особенно когда брали вторую и третью линии.

– Что с Храпуновым? Убит? – спросил он в темноту, в гущу бойцов, старательно подчищавших котелки.

– Ранен, Александр Григорьевич, наш Храпунов. В плечо ему попало. Осколком. Но так неудачно, что вряд ли он теперь к нам вернётся. Вот такие дела, Александр Григорьевич.

Он уже привык, что вне боя бойцы называли его по имени и отчеству."

"Старшина Гиршман спорил с кем-то, стоя под сосной. Воронцов направился к нему и увидел Владимира Максимовича.

– Да у меня всего и осталось-то шестнадцать душ, – вежливо, но с нажимом убеждал его Турчин. – Шестнадцать, товарищ старшина. Голодные ведь с самого утра. А где наша кухня, кто ж её знает, где она. Так что кормить людей придётся. Мы теперь с вами в одной лямке.

– Что случилось? – спросил Воронцов, уже догадываясь о причине спора Гиршмана и Турчина.

– Товарищ старший лейтенант, прошу накормить моих людей горячим, – коротко и требовательно доложил Турчин. – В наличии шестнадцать штыков. Следую вместе с вашей ротой, так как других приказов не имею. Прошу доложить об этом по команде.

– Хорошо, доложу. – И повернулся к кашевару: – Зыбин, что там у тебя в котле?

– Порядочно ещё, товарищ старший лейтенант. Пускай подходят. Всем хватит. – И Зыбин откинул крышку. – А мало будет, ещё заварю. Запас круп в наличии имею.

Штрафники выстроились в очередь, молча и терпеливо топтались у котла, дожидаясь своей порции горячей каши. Воронцов услышал, как кто-то из них тихо сказал:

– Хорошо, что ротный не сволочь…

Под деревьями постукивали ложками и так же тихо, не для чужих ушей, переговаривались:

– А старшина-то – сука последняя. А? Во взводах половинный состав! А он…

– Старшина есть старшина. Старшина в первую очередь о своих думать должен.

– А наш где?

– Турчин сказал, убило. Самоходка накрыла. Ни коня, ни котла, ни старшины с кашеваром…

– Да… самоходка… А гвардейцы её ловко уделали!

– Куда ж нас теперь? Неужто не отведут?

– Если б отводить думали, то сразу бы…

– И в той стороне гремит, и в той, и позади. Что-то непонятно, прорвались мы или нас отрезали.

– Кому там отрезать?

– Власовцы вон как держались. Пока минами не накрыло.

– По лесам теперь бегают… Вояки.