В прицел Воронцов поймал бегущие к горящей казарме и наполовину разрушенному КПП фигурки штрафников, их разорванные криком рты, немецкие каски, нырявшие в окопах. Каски постоянно перемещались то в одну сторону, то в другую. Штрафники подбежали и начали падать прямо на них.

– Чёрта они побежали… – сказал Численко, наблюдая за боем в бинокль.

– Иван, поднимай свой взвод! Надо помочь штрафникам!

Глава десятая

Ночь застала их на марше. Шли вдоль дороги, спотыкаясь и засыпая на ходу. По дороге плотной колонной двигалась бронетехника и кавалерия. Двигались «тридцатьчетвёрки» с высоко задранными пушками, тяжелые КВ и ИСы, тем же порядком, колея в колею, следовали самоходки и трёхосные артиллерийские тягачи с зачехлёнными орудиями, «студебекеры» с реактивными установками, полуторки, доверху, под самые тенты гружённые ящиками и мешками. Порой на полчаса или на целый час технику сменяли конные запряжки. Четвёрки сытых, отъевшихся на тыловых лугах лошадей тащили приземистые противотанковые пушки с орудийными передками, тяжёлые миномёты, полевые кухни. Шли санитарные автофургоны и обозы. Эскадроны кавалерии взводными колоннами, лихо цокая копытами, обгоняли утомлённую маршем пехоту.

– Пошли славяне! – слышались усталые, но радостные голоса бойцов.

– Покатилась махина!"

"Восьмая рота и остатки ОШБ шли в авангарде полковой колонны. Уже гремело далеко на западе. Там, за лесом, стояло зарево. Оно шевелилось, как живое, ворочалось, иногда вспыхивало так, что колонна, двигавшаяся по шоссе, просматривалась на километр. Поблескивала багровой испариной броня танков и горбатые щиты гаубиц. Блики играли на ребристых тентах ЗИСов и «студебекеров», на осунувшихся лицах бойцов.

– Смена наша пошла, – с надеждой посматривали на тентованые грузовики бойцы.

– Второй эшелон.

Они ещё не знали, смогли ли они сделать прорыв или только достигли незначительного вклинения в оборону противника. Что будет дальше? То ли немцы подтянут резервы и контрударом попытаются ликвидировать клин, и тогда им снова придётся вступить в бой, но уже в менее выгодных условиях и с неясным результатом. Или всё же брешь проделана на всю глубину, и танковые соединения начали свёртывать фланги противника и загонять его размётанные части и разрозненные группы в «котёл»? Вот и подумай, что хуже всего на фронте, когда кухня где-то заблудилась в тылу или неясность общего положения.

Иногда им попадались сгоревшие, искорёженные прямыми попаданиями грузовики и бронетранспортёры, танкетки и широкие немецкие фуры, сваленные на обочины трупы лошадей и немцев.

– Во как, братцы, «горбатые» поработали!

– Сила – силу…

Бойцы задумчиво качали головами.