Экономят боекомплект. Вот Владимир Максимович поднял штрафников. Миновали линию проволочных заграждений. Из казармы начался огонь. Но правый поток уже достиг угла здания, захлестнул через окна. Взрывами ручных гранат вырвало забаррикадированную дверь. Всё, ворвались.

– Колобаев, – позвал Воронцов снайпера, – начинай.

Колобаев кивнул, медленно, как ящерица на утренних холодных камнях, выполз из ячейки и, приминая плечами и подбородком высокую траву, пополз к воронке, видневшейся впереди. Там, куда он полз, находилось боевое охранение с пулемётом.

Охранение обосновалось в этой воронке, потому что именно отсюда хорошо просматривался весь периметр, который занимала своей обороной Восьмая рота. Колобаев перелез через отвал, скатился вниз. В обжитой воронке шла уже своя жизнь.

– Ну что, Колобок, пришёл нас демаскировать? Хочешь, чтобы нам сюда мину закинули? – Лучников смотрел на снайпера с неприязнью. – Вали отсюда. Другую позицию найди.

Колобаев только усмехнулся. Он давно научился не обращать особого внимания на слова Лучникова. С некоторых пор отношения их не то чтобы разладились, Колобаев просто понял, на что способен Лучников, а на что нет.

Кроме Лучникова, дежурившего возле «максима», в просторной воронке, с боков подправленной сапёрными лопатами, находились ещё несколько человек. Пулемётный расчёт с сержантом и Сидор Сороковетов. Сидор, подложив под голову шинельную скатку, спал.

– А где ты видел лучшую позицию для снайпера, чем эта? – усмехнулся Колобаев и снял с прицела чехол.

Первый выстрел Колобаев сделал тут же. И сразу же повторил."

"– Ну вот, – сказал он, – двоим эсэсовцам лабешка. – И, медленно убрав винтовку, сполз вниз.

– А ты знаешь, Клобок, кто эти эсэсовцы? – Лучников выглянул через бруствер и тоже пересел на ступеньку ниже. – Власовцы. Или каминцы. Тут их по-разному называют.

– Те, что в Чернавичской пуще за нами гонялись?

– Ну да.

– Полицейские, что ли? – спросил сержант. – Не похожи. Форма на них немецкая.

– Форма-то немецкая, а нашивки – РОНА. Русская освободительная народная армия. Наши освободители…

– Предатели, сучий потрох. Ну, недолго им там сидеть. – И сержант полез к брустверу. – Ни черта не видно. Миномёты накрыли. Казарма горит.

Колобаев снова занял свою позицию. Расчехлил прицел и сказал первому номеру пулемётного расчёта:

– Сержант, убери-ка голову.

– Сейчас побегут, – будто не слыша его, сказал сержант и проверил ленту в приёмнике.

– Эти не побегут.

Колобаев сделал ещё два выстрела.

– Ну что там, Колобок? Всех перебил? – спросил Лучников.

– По окопам разбежались, – на обращая внимания на последнюю фразу Лучникова, доложил снайпер обстановку. – Казарма горит.

– Почему не стреляешь?

– Моё дело – наблюдать.