А хлеб не может, не умеет притворяться. Хлеб либо есть, либо его нет. Что делать?

Пётр Фёдорович задумался. Он-то знал, что делать.

– Вот придут с фронта мужики и спросят за тех, кто в ригу не попал: а что ж ты, Кондрат, наших детей голодом морил?

– Спросят, – кивал Пётр Фёдорович.

Они выпили ещё понемногу. И пошёл у них серьёзный разговор. О том, как незаметно и без убыли для закромов родины зёрнышко в щель замести, да так, чтобы его потом мышка не унесла…

Глава двадцать четвёртая

Отряд уходил. Внизу, на дороге, горели грузовики. Ярче всех полыхала бронемашина.

– Что бы ни случилось, – ещё раз напомнил приказ Арман, – на базе раньше, чем через неделю, не появляться. Это касается всех на случай, если в дороге произойдёт непредвиденное. Кто-то из пулемётчиков должен остаться в заслоне.

Один из пулемётчиков был ранен в ногу. Он опирался на палку. Его Bren нёс второй номер.

– Оставь, командир, меня, – сказал он. – В пути я буду только обузой.

И в это время, отстранив в сторону Николь, вышел из строя Иван.

– В заслоне остаюсь я, – сказал он, смешивая французские слова с русскими, и указал на свой Bren.

 – Напарник мне не нужен. Николь должна уйти вместе с отрядом. Je reste pas seul avec le general de Gaulle[29]."

"Иван произнёс последнюю фразу по-французски. После этих слов партизаны начали подходить к нему по одному. Некоторые обнимали Ивана, другие жали руку и что-то торопливо говорили. Пулемётчики отдали по две обоймы. Из общих припасов Ивану оставили несколько банок тушёнки и пачку галет. Арман положил в патронный ящик последние две гранаты.

Первую позицию для заслона он выбрал на северном склоне холма, поросшего соснами. Отряд уходил на север.

Через несколько километров партизаны повернут на восток и там будут ждать его в небольшой деревушке в предгорьях Вогез. Если немцы начнут преследование раньше, чем через час, он должен удерживать их здесь, на склоне не меньше часа, а потом отходить на северо-восток, таким образом, отводя преследование от тропы, по которой уйдёт отряд, и от деревни в предгорьях, где несколько дней будет отсиживаться группа Армана, прежде чем начать подъём к партизанской базе.

Пожар внизу не утихал. Грузовики взрывались. Пламя легко перекидывалось с одной пылающей машины на другую.

Брезентовые тенты вспыхивали, как стога соломы. Потом огонь охватывал деревянные ящики. Немного погодя ящики взрывались. Иногда слышалась серия частых взрывов.

Время шло. Час, отведённый на ожидание на первой позиции, истекал. Оставалось десять минут, когда внизу, на дороге, в рёве пожара послышались посторонние звуки. Это были мотоциклы. Несколько мотоциклов. Они кружили по обочинам, объезжая горящие грузовики.

Послышались команды на немецком языке.

Немцы… Ну конечно, немцы.